Чоу опустил голову, он так и остался на лестнице, не решаясь двинуться. Из его глаз потекли слёзы, задрожала спина. Жизнь Суна в Акватике до последнего дня была похожа на страшный кошмар, и как он ни старался, просто не мог сказать матери ни одного благодарственного слова.
— Ты проклинаешь свою жизнь? Но разве жестокость может взять над тобой верх? — призраки продолжали измываться над Суном, терзали его душу горькими воспоминаниями. Он поднялся наверх, заставил себя обернуться. Джунг Чоу стояла перед ним живой и невредимой, даже в той же одежде, что и двадцать пять лет назад. Именно такой, какой Чоу видел её в последний раз перед тем, как его забрали военные, в ту ненастную грозовую ночь. Он не знал, что ей ответить, это был удар ниже пояса.
— Помнишь, как ты не хотел уходить, как цеплялся за мою одежду; наверное, ты ненавидел меня тогда, но посмотри, что получилось в итоге. Ты остался жив. Я дала тебе шанс, настояла на этом, теперь твоя очередь давать надежду на спасение. Пожалуйста, сынок, освободи его...
Освободить его. Лицо Суна покрылось холодным липким потом, он не знал, что предпринять и как реагировать на эти видения. Он мог ненавидеть отца, мог презирать его, отказать в помощи без особых на то причин. Память Суна не сохранила теплых воспоминаний о Лине, кроме того похода в море, но мать... Чоу откашлялся, сплюнул кровью. Как ни крути, но она спасла ему жизнь.
— Зачем всё это? — Сун давил предательские слёзы. — Почему именно ты?
— Мы должны дать надежду новой жизни, — Джунг стояла на месте Лина, странно переняв его позу и жесты. Словно кто-то сменил куклу, но не поменял привычки кукловода.
— Надежда на жизнь? — Сун вытер окровавленный рот рукавом халата. — А кто даст надежду мне? Зачем ты подарила мне жизнь, ведь конец был неизбежен?
— В этом мире мы лишь исполняем свои роли и своё предназначение, наверное, твое предназначение было именно в этом.
Джунг болезненно морщилась, подбирая слова, и с мольбой смотрела на сына. Она не отступится, Чоу знал это, он не мог вынести давления. Сун развернулся к аквариуму лицом. С ужасом видел, как Лазарь снова подплывает к поверхности. Неужели природа такова? Когда медленно сжимаешь в руке маленькое насекомое, всегда чувствуешь его попытки вырваться из смертельной ловушки, даже если разум понимает, что конец неизбежен и ничего уже не поможет, организм не перестает сопротивляться до последнего вздоха. Джек Росс рассказывал, что некоторые дикие животные, попадая в беду, часто сами приходили к людям за помощью. Неужели это такой же случай? Сун протянул руку, коснувшись маски Элиаса. Чтобы снять её, надо было отстегнуть четыре ремня. Он сфокусировал взгляд на первой лямке. Странное и до боли знакомое покалывание в ноге заставило его промедлить и остановить этот момент. Чоу отвлекся, сунув руку в карман брюк. Он достал некогда свою счастливую монету, что выпала из пасти Астрагона, и задумчиво сжал в ладони.
— Ему нужна надежда? — Сун не знал, как сопротивляться этому, вспомнил, когда лишился своего оберега еще на Гилеоне, много лет назад. Заворожённо смотрел на переливающуюся поверхность монеты, исписанную иероглифами. — Это рыба, чертова рыба, и ничего больше!
Сун с силой швырнул кругляш в морду хищника. Он не сомневался, что оберег в его руках не более чем призрачная иллюзия, но как только монета коснулась Лазаря, рыба резко отпрянула, словно почувствовав настоящий удар. Акула скрылась под водой. Чоу с любопытством глядел ей вслед, перегнувшись через край бассейна.
— Ты делаешь ошибку, сын! — голос матери уже не звучал так жалобно и тихо. Сун расслышал в нём грубые мужские ноты. — От тебя требуется всего лишь малость, но я знаю, что ты не способен даже на это! Чоу, ты никчёмный ученик!
Глаза Суна расширились от ужаса. Он мог узнать этот акцент где угодно и не мог поверить своим ушам, но через мгновение обреченно вздохнул. Его появление было закономерно в этой череде. Альдо Сальви, наставник, которого Чоу боялся больше, чем плавающих в мутной воде хищников. Вечно худой, чуть сгорбленный мужчина с черными прямыми волосами и смуглым цветом кожи, хрипло рассмеялся:
— Чоу, ты жалкое ничтожество, а забрался так высоко! Слезай оттуда, или тебе помочь?
Сун сжал зубы от злости, он резко развернулся, хотел выпалить целую тираду заготовленной речи. Чоу уже однажды высказывал всё это своему наставнику в лицо, не побоялся бы сделать то же самое и его жалкой проекции, но Сун не успел произнести ни слова. Лазарь опустился до самого дна и рванул вверх; описав дугу, он высунул из аквариума хвост, которым ударил Чоу по спине. Тот вскрикнул от неожиданности, судорожно схватился за поручни, но не смог удержать равновесия. Сун упал на холодный пол и потерял сознание.