— Ваш муж был военным? — осторожно предположила Марта.
— А вы молоды, но догадливы, — старушка шутливо ударила её в плечо. — Да. Я любила мужа и на полном серьезе хотела лечь с ним в один гроб, вместе увидеть рассвет на поверхности!
— Ого! — Марта отстранённо покосилась на часы. Последнее сканирование прошло почти десять минут назад. Она подметила примерно одинаковый интервал между ними, готовилась к очередной проверке, в последний раз оглянувшись на широкий проход, через который на площадь прибывало всё больше жителей. Марта не знала, что будет делать, если Джек не успеет появиться вовремя.
— Да, представляете, я честно хотела, но то ли гроб был слишком узким, то ли мой муж слишком располнел за последние годы... в общем, в свой последний путь он пошёл один.
Надин грустно вздохнула, и Марта подумала, что та совсем не шутила, говоря о своём намерении лечь с мужем в один гроб.
— Ну, хорошо, а кто за вами присматривает тут? У вас есть дети, родственники? — теперь Марта косилась на высокий потолок. Не представляла, как при сканировании поведёт себя старушка, надеялась, что её не хватит удар.
— Детей у нас не было, а родственники так и не покинули поверхность при Исходе.
— У вас тоже не было детей? — Марта на мгновение забыла о своих переживаниях, не ведая того, Надин тронула больную для неё тему.
— Нет. Мой муж был очень строг и сдержан, был настоящим пуританином, в самом плохом смысле этого слова, да никогда и не хотел детей.
Какой-то мужчина попытался потеснить старушку и пролезть вперёд, но Марта защитила её, преградив наглецу путь.
— Но как же вы, вы же хотели детей?
Они подходили к пропускному пункту, разговаривать и не повышать голос становилось всё труднее, здесь звук постоянно работающего громкоговорителя перерастал в неразборчивую какофонию. Солдаты призывали сохранять порядок, но вглубь толпы не совались, их было слишком мало.
— Мне пришлось выбирать: или быть женой не последнего в Акватике гражданина со всеми вытекающими привилегиями, либо уже к пятидесяти годам стать никому не нужной обузой. После смерти мужа прошло уже четыре года, но, к чести Анклава, они не забыли о его жертве во имя общей цели и сегодня мне не приходится заботиться о своём существовании, — гордо заявила Надин. Марте эти размышления показались чуждыми, да и судя по тому, что Надин оказалась на площади одна, не такими уж и правдивыми.
— У вас была сиделка? — Марта с тревогой заметила, как уплотнилась толпа. Если она решит вернуться назад, сделать это отсюда будет проблематично.
— Да, но чертовка удрала, как только услышала эту учебную тревогу. Мне придётся наказать её, сообщив о случившемся Анклаву и лично адмиралу Харвестеру! — раздражению Надин не было предела, Марта промолчала, названое имя ей не было знакомо. Их разговор прервала сирена. Освещение замерцало, кидая на лица кровавые отблески.
— Двери, отойдите от дверей! — пронеслось над головой. Военные рассекли толпу при входе на площадь. Зелёная паутина в очередной раз окутывала стены города. Люди на площади замерли, напряженно смотрели на разворачивающееся действо. Краем глаза Марта продолжала следить за старушкой, была готова прийти на помощь, но, к её удивлению, Надин не дрогнула и повела себя уверенно.
— Ох, опять это началось! — обречённо усмехнулась она, встречая голограмму с высоко поднятой головой и открытыми глазами, в которых не было и намёка на страх. Сердце Марты подпрыгнуло к груди и замерло. Ей стало завидно при виде спокойствия компаньонки, но у них совершенно разные взгляды на жизнь и здесь нечему было удивляться. В наступившей после сканирования тишине замолчали даже громкоговорители с военных постов. Надин дёрнула Марту за рукав, заговорщически шепнула:
— Вы знаете, не стоит бояться голограмм, это всего лишь яркие картинки. Люди, вот кого стоит бояться по-настоящему.
Марта перевела на неё испуганный взгляд, нервно сглотнула. Крепко сжала видеофон, вспомнила о Джеке, что так и не появился на площади. Она надеялась, что он за дверьми, но с неохотой допускала мысль о своём одиночном побеге из Акроса.
* * *
Виктор осторожно приблизился к входной двери. В коридоре слышались шаги, чье-то учащенное дыхание. Эмили смотрела в спину тяжелым, испуганным взглядом. Она молчала, замерла без движения, боялась даже глубоко вдохнуть. Разин украдкой посмотрел на Эмили, истекая горячим потом, игриво подмигнул. Лихорадочно соображал, как оградить ребенка от начинающегося безумия. Волнения Лауры закономерно оправдывались. Виктор прислушался. Судя по звукам, в коридоре был один человек, он нарезал круги у их двери.