Эрик обернулся на дверь, шаги были всё ближе.
— Я люблю загадки, Маркус, но проверяющий скоро будет здесь, ты мог бы выражаться яснее.
— Лучшая еда и вода, лучшие условия и лучшие надзиратели, не так ли? — Элиас как нельзя вовремя припомнил старому другу его же слова.
— Я ценю твой юмор, но всё же по этим обрывкам мне тяжело сказать что-то вразумительное. Я попросил бы тебя поторопиться с объяснением или продолжить в другой раз, — Грант повысил голос, поспешно сворачивал открытые в программе компьютера окна, — мне будет трудно объяснить им, откуда у меня эти секретные чертежи.
— Это новейшая разработка Союза, и она уже не слишком секретная. Защитная программа под названием Прометей. Ты же должен был о такой слышать.
— Ну да, ну да, как же! Они назвали её Прометей? Как мило. Это же из древней религии: бог, подаривший людям огонь.
— И дал защиту.
— Защиту? — осторожно рассмеялся Эрик. — Этим огнём люди хорошо пожгли себя и себе подобных. Ирония в стиле Лока, это он приложил к разработкам свою руку?
— Несомненно. Эта программа разрабатывалась по заказу сената.
— Интересно. Тогда кое-что проясняется, — Эрик развернул один из чертежей, ткнул в него пальцем. — Вот только не могу взять в толк. Они позиционировали её как защиту от вируса, раннее обнаружение, изоляция? Модули, которые ты мне прислал, не несут никаких медицинских функций. Ты что-то утаил?
— В самом деле? Ну, если честно, то принцип работы программы всё ещё под строжайшим секретом, хотя обильное количество окуляров-сканеров в конструкции, мне кажется, говорит само за себя.
— Не спеши с выводами, — снисходительно улыбнулся Грант. — В присланных тобой чертежах я не увидел самого главного. Чтобы распознать заражение в людях, лишённых эпитоплем первого поколения вируса, недостаточно обычных средств обнаружения. Ты же знаешь, первые сорок восемь часов зараженные не выдают признаков болезни и не являются разносчиками. Никакие датчики не смогут выявить болезнь в инкубационном периоде, а потом становится уже поздно.
— И что это значит?
— Очень интересно... Прометей напичкан логическими модулями...
— И?
Грант неуверенно улыбнулся:
— И, кажется, принцип его работы несколько иной, чем мы предполагали, но не менее интересный.
— Тогда вот тебе ещё один повод для размышления: одновременно со строительством лаборатории в Акрос прибыли с военным конвоем сразу десять "Протуров", груженных до отказа. По моим сведениям, они привезли в город элементы Прометея, и скоро в Акросе будет...
Маркус не успел договорить. Грант резко обернулся в сторону двери. Кто-то остановился у порога с другой стороны. Эрик молниеносно отключил монитор, бросил собеседнику:
— Позже, обсудим всё позже!
Связь оборвалась, крохотная комната погрузилась во мрак. Открывший дверь офицер Анклава стоял в проёме и щурился в темноту.
— Да, лейтенант Реджи, извините, я задремал, — бледное, помятое лицо Гранта вынырнуло из черноты, напугав военного своим видом и растрёпанными седыми волосами. Офицер отдал честь:
— Простите, профессор, вечерняя проверка. У вас всё хорошо? — Реджинальд Флетч, худосочный мужчина с тонкой шеей и непропорционально маленькой головой, приплюснутой у макушки, напряженно всматривался в темноту за спиной Эрика, но не увидел ничего, что стоило бы внимания. Грант откашлялся, застёгивая пуговицу на груди рубашки.
— Да, я проголодался и хотел бы поужинать, если не возражаете.
Вежливая улыбка Гранта заставила Флетча учтиво кивнуть:
— Я распоряжусь. Хоть время ужина и прошло, но ради вас, Эрик, мы сделаем исключение, — улыбка на лице офицера стала отдавать прокисшей сметаной. — Но только сегодня и только один раз.
— Спасибо, — Грант ответил с неподдельной благодарностью на этот жест "широкой души", опустил глаза, на которые упала тень. Маркус говорил о казематах; хотя Эрик и отмахнулся от этого определения, но в его словах была доля правды. И не самая маленькая. Лейтенант Флетч двинулся вдоль узкого коридора, усеянного однотипными дверьми крохотных рабочих квартир. Отсюда нельзя выйти, когда захочешь, нельзя пропустить рюмку швепса в баре. Не все квартиры заселены, но очень многие. Внутри этих сот трудились такие же бедолаги, как и сам Грант: ученые, оказавшиеся слишком ценными, чтобы иметь свободу передвижения. Эрик поспешил закрыть дверь.
— Ну что ж, если Акрос сделали полигоном для экспериментов, значит, в нём могут участвовать все. Ты прав, Маркус, даже из самых теплых казематов надо хоть иногда выбираться... — рассудил он вслух.
Профессор на ощупь дошёл до рабочего стола, включил монитор компьютера. Сеть Акватики пестрела новостями и достижениями со всех своих уголков, но Эрика волновал только один город. Он искал вескую причину, по которой смог бы покидать научный центр пару раз в месяц, и через минуту нашёл её. Скромный заголовок возвещал, что в последнем из построенных городов Союза введена в эксплуатацию новая система опреснителей морской воды. Грант неподдельно улыбался, впервые за долгое время. Вкус к жизни просыпался в нём щекочущей волной.