— Вот и прекрасно, считайте, что вы уже спасены, и не благодарите меня! — властно произнесла Надин. Они остановились перед военным постом, вклинившись в очередь. Надин перевела дух и, обернувшись, подмигнула оцепеневшей Марте. Внутри той всё похолодело, мурашки забегали по коже, а глаза округлились. Надин не сразу поняла, что происходит, нахмурилась, когда Марта проверила второй карман куртки и похлопала себя по карманам брюк.
— Что случилось? — прошипела старушка сквозь зубы. Очередь продвинулась, теперь от заветных дверей их отделяло всего два человека.
— Мой паспорт... — губы Марты дрожали. Она потеряла не просто паспорт, она потеряла возможность совершать какие-либо передвижения за пределами Акроса, потеряла возможность пользоваться услугами столовой и душевой. Теперь она не сможет попасть даже в свою квартиру.
— Вы уверены, что не оставили его дома? — Надин старалась сохранить спокойствие.
— Нет, он был со мной. Всё это время был со мной! — ужас в глазах Марты превращался в слёзы.
— Не смейте плакать! — Надин сжала её запястье так, что Марта на мгновение оцепенела от боли. — Ох, это немыслимо! Милочка, вы растяпа! Но вам повезло, что я оказалась на вашем пути. Но только попробуйте и дальше вести себя так же. Разозлите меня, и вас выкинут в открытый океан по моему приказу!
Марта судорожно сглотнула; она почему-то не сомневалась, что так и будет, правда с трудом себе всё это представляла. В любом случае, даже оказаться на какой-нибудь Экзорции без документов было равносильно смерти. Марта судорожно проверяла карманы, ей так не хотелось оставаться в долгу.
— Не суетитесь и не отставайте, — цыкнула Надин, когда подошла их очередь. Старушка мило улыбнулась суровому военному, протянула паспорт: — Здравствуйте, молодой человек.
Мужчина был в маске, и Марта ну никак не назвала бы его молодым. Заигрывающий тон обращения нисколько не смутил военного, он провёл по карточке лучом идентификатора, сверил появившуюся информацию. Всё это время Надин не отпускала Марту ни на мгновение, и когда контролёр уступил дорогу, Гиллис уверенно потащила новую знакомую за собой.
— Стойте, предъявите паспорт!
Обманный манёвр не удался; военный разъединил их руки, остановив Марту перед рамками детектора. Надин сверкнула глазами, но вместо скандала выдавила извиняющуюся улыбку:
— Понимаете, это моя племянница и по совместительству сиделка. Она бывает растерянной и в панике забыла свой паспорт дома, едва не потеряла и мой, а возвращаться уже нет времени.
— Правила для всех одинаковые, мэм, вы можете идти, для вас уже приготовлено место, но ваша... племянница должна предъявить паспорт и разрешение на эвакуацию, — военный смерил Марту холодным взглядом. На ней не было лица, толпа сзади напирала, неожиданная заминка вызвала волну возмущения.
— Послушайте, — Надин понизила голос, подойдя к контролёру ближе, — если вы не разобрали моей фамилии, ответственно заявляю вам, что я Надин Гиллис, жена покойного нынче Моргана Гиллиса, и именем своего мужа и его несравненными заслугами перед всей Акватикой в общем и армейским Анклавом в частности приказываю вам пропустить эту женщину вместе со мной!
Громкие слова сотрясли воздух, но не собеседника, который остался беспристрастным.
— Простите, мэм, мне знакома фамилия Гиллис, но правила для всех одинаковые. Ваша племянница пройдёт только по своему паспорту, в котором будет стоять отметка об эвакуации.
Человек за спиной Марты оживился, увидев призывающий жест. Несколько упущенных мгновений, и людской поток понёсся к лифту, обходя сгорбленную от стыда фигуру Марты. Она так и осталась с другой стороны пропускного пункта, растерявшись и не зная, что делать теперь. Надин все ещё пыталась исправить ситуацию, Марта видела, как багровело её лицо, но громкие слова разбивались об сухие протоколы военного положения и проваливались в пустоту. Военный не горел желанием вступать в полемику, переключившись на исполнение своих прямых обязанностей. Надин успокоил мужчина из эвакуационного отряда. Он подошёл сзади, вежливо подхватил высокопоставленную особу под руку, развернул к лифту. Гиллис сопротивлялась, но делала это без особого рвения. Когда створки элеватора открылись, впуская внутрь очередную группу беженцев, Надин вошла туда последней. Она демонстративно отвернулась к стене, не желая пересекаться с Мартой даже взглядом.
— Но как же так... — еле слышно пролепетала та. Двери лифта закрылись, последняя возможность покинуть Акрос ускользнула. Марту окончательно оттеснили от пропускного пункта, она оказалась в числе горемык, которым так же отказали в эвакуации, их тут было не меньше трёх сотен. Гвалт раздраженных голосов, криков отчаяния и детского плача смешался в голове Марты и вылился болью. Закрыв уши и расталкивая плечами беснующуюся толпу, она рвалась из этого ада, но куда теперь идти? В голове пронеслось только одно имя, только один человек, с которым Марта почувствовала бы себя в безопасности. Джек.