— Наверное, это так... — Илэйн опустила взгляд на руку. Пальцы рефлекторно сжались, почувствовав что-то в ладони. Она поднесла руку к лицу, разжала пальцы. Пустой пузырёк из-под лекарств сиротливо смотрел на хозяйку. Как и настаивал Берк, она не пила успокоительное уже две недели, и это очень сильно тяготило Илэйн. Дядя Джордж ни под каким предлогом не рассказывал, зачем ей прописали таблетки на всю оставшуюся жизнь. Здесь, увидев маму, она могла, наконец, задать так долго мучивший её вопрос:
— Зачем мне нужно их пить? Ты говорила, без таблеток я могу быть опасной и навредить людям.
— О нет! — женщина остановилась, рассмеявшись, махнула рукой. — Так было когда-то давно, но теперь в них нет необходимости. Не волнуйся, милая, ты не представляешь опасности. Теперь уже нет.
— Правда? — на глазах Илэйн выступили слёзы облегчения. — Значит, теперь я могу быть с Питером, могу выйти за него замуж?
— Конечно, но ты молода и красива, не стоит так просто отдавать себя первому встречному. Возможно, есть человек, который более достоин твоей руки! — авторитетно подмигнула ей мать. Они продолжили неспешную прогулку.
— Более достоин, чем Питер? — странный намёк заставил Илэйн насторожиться. — Но я не знаю, о ком ты? Разве кто-то может сравниться с ним?
— Ну как же! Уолш. Он более серьезно относится к жизни. Мне кажется, с ним ты будешь как за каменной стеной, — мать погладила её по руке.
— Ну, он оказывал мне знаки внимания, когда я ещё встречалась с Марком, но он слишком груб и резок. Я не рассматривала его кандидатуру всерьёз.
Илэйн пожала плечами, робко добавила:
— Мне хватило Марка.
— А что с ним не так?
— Он слишком замкнут в себе, угрюм и нелюдим, — Илэйн открывалась матери без тени сомнения, она — единственный человек, которому девушка полностью доверяла.
— Может быть, у него есть свой секрет? Может быть, он такой же, как и ты, но прячет это в себе ещё глубже?
— Такой же, как и я? Но ведь я же обычная девушка, у меня же нет секретов, мне нечего прятать от окружающих... — Илэйн попыталась всё свести к шутке, но её неуверенный смех раскололся о холодный взгляд материнских глаз, она смутилась: — Я не знаю. Разве я угрюмая и нелюдимая?
— Конечно нет! — рассмеялась женщина, прибавила шаг, словно пытаясь увести внимание дочери от чего-то важного. Илэйн всё чаще смотрела по сторонам, внимательно вглядывалась в детали окружающего мира. Заметила, что подсвеченная прожекторами вода над головой не кишела разнообразной рыбой, как это было на Гилеоне, она была словно рисунок на стекле: холодный и безжизненный.
— Какой странный сон... — вдруг произнесла Илэйн. Озарение пробило её сознание яркой вспышкой. Илэйн снова взглянула на мать, но та как будто не расслышала слов.
— А как тебе Харрисон?
— Льюис? — она напряглась, сбавила шаг. — При чем тут он, мы с ним даже не друзья.
— Хорошо, — мать продолжала улыбаться, смотрела куда-то вперёд. — Но что-то ты можешь про него сказать?
— Что? — Илэйн уже не понимала смысла этого разговора. — Льюис нормальный мужчина, у него семья, я про него больше ничего не знаю...
— Хорошо, — лоб матери покрылся глубокими морщинами. Она уже перестала быть на себя похожей. — Но этого мало, совсем мало!
— Я не понимаю... — Илэйн попыталась вырваться, но женщина лишь крепче прижала её руку к себе.
— Хорошо, — взгляд матери остекленел. — А Кан? Штейн?
— Отпусти меня, пожалуйста, мне больно, — Илэйн не хотела применять грубую силу, взвыла от острой боли, кольнувшей руку.
— Разве ты не рада мне, любимая? — мать сама отпустила её, развернула к себе лицом. Она улыбалась так, как будто ничего не произошло.
— Рада, — ответила Илэйн, пересилив страх. Она не могла думать иначе, но это был очень странный сон.
— Тогда иди ко мне, — мать распростёрла руки, раскрывшись для объятий. Илэйн упала в них без раздумий, прижалась щекой к материнской груди. Она неожиданно вспомнила слова, с которых всё началось.
— Почему ты так рано ушла, я хотела подарить тебе внуков, — на глаза Илэйн навернулись слёзы. Руки матери обвили её хрупкое тело.
— Теперь я не уйду, я буду с тобой.
Что-то хрустнуло под ногой Илэйн, она опустила взгляд, увидев, что пол усеян таблетками успокоительного, под ними даже не видно декоративной плитки. Неужели она пропустила столько приёмов?
— Теперь я буду с тобой вечно, — булькающий звук, едва похожий на человеческий голос, напугал Илэйн. Лицо матери превратилось в белое полотно, лишенное носа и с узкой прорезью на месте рта. Глаза, закрытые плёнкой, смотрели не моргая. Илэйн попыталась отпрянуть, но хватка чудовища была слишком крепка. Они сливались в единую массу, сознание девушки гасло.