— Заберите его, пожалуйста... спасите... — Сун вздрогнул от слов, ударивших в лицо мутными воспоминаниями. Узнал голос матери. Он был совсем маленьким, когда в их лагерь приехала команда по отбору первых жителей Акватики. Хорошо помнил этот момент. Йонг... Только грохот грузовиков, проливной дождь и грязь под ногами. Они получили спасение, но оно оказалось весьма условным. Отец Суна к тому времени уже был мёртв. Лихорадка поразила большие города, подбиралась к людям, укрывшимся в маленьких поселениях. Раскрытая пасть акулы манила Чоу внутрь.
— Там есть кто-то? — голос Суна дрогнул от страха. Он понимал абсурдность ситуации и посмеялся бы, если это не происходило с ним лично.
— Слышишь меня, слышишь? — знакомый шепот прошёлся по стенам. Чоу задрал голову. Не узнавал, кому бы он мог принадлежать. Вскочил на ноги. Он тяжело дышал, уже решительно не понимая, что происходит. Мозг охватывал панический дурман.
— Да, что тебе надо?! Оставь меня в покое! — Сун закричал что было сил. Выплеснул злость в белый потолок лаборатории.
— Ты должен научиться справляться с лодкой, сын, идти против течения... — голос отца заставил Чоу снова упасть на колени. Он тихо застонал, спрятал лицо в ладонях.
— За что ты так со мной?!
— Сюда, внутрь... — Чоу показалось, что Астрагон дёрнул хвостом. Лицо лаборанта вытянулось, он яростно хлестнул себя по щеке. Пытался прогнать наваждение.
— Ты неспособный ученик, Чоу! Ты никогда не запомнишь разницы между психикой человека и животного! Эта разница в степени, а не в качестве! — хищник вдруг ожил. Задергал челюстью в такт ненавистным словам. Сун вскрикнул, кинулся назад, заскользил на осколках стекла и аквариумной слизи.
— Нет, нет! — кричал он, забившись под стол. — Ты не можешь быть им!
— Я верю в тебя, Сун, кто бы что ни говорил... — голова Астрагона снова задергалась в такт словам. Из пасти донёсся голос Лауры. Она поддержала его в трудный момент, дала работу. Голова хищника опустилась на место. Из раскрытой пасти вывалились сгустки крови. Что-то блеснуло в этом месиве. Чоу долго не решался выйти из укрытия. Унимал дрожь в руках, но не сводил завороженного взгляда с блестящего предмета округлой формы. Его очертания еле угадывались в тёмно-красном киселе, расплывшемся на полу. Сун заставил себя выползти из-под стола. Добрался до Астрагона на четвереньках. Протянул руку, зачерпнул свернувшейся крови пальцами и сжал в кулак. Металлический холод обжег кожу. Сун вернулся к компьютеру, разгоряченный разум отказывался принимать существующую реальность. Чоу разжал дрожащие пальцы. В тусклом свете лаборатории обнажился золотистый край древнего корейского талисмана. Сун смотрел на это чудо, открыв рот. Он не мог ошибиться. Это та самая счастливая монета с характерными узорами и отверстием посередине. Она не могла быть сейчас в лаборатории, но, несмотря на это, лежала в ладони своего бывшего хозяина.
— Что за бред? — проговорил Чоу пересохшими губами. Изгибал руку, рассматривал до боли знакомую вещь под разными углами. Он уже никогда не надеялся увидеть свою монету вновь, ощутить её покалывания при виде опасности. Легкий разряд прошиб ладонь Суна.
— Это не бред! — громкий отчетливый голос отца заставил Чоу потерять опору под ногами. Мужчина стоял слева, рядом с аквариумом. Сун открыл рот, но вместо слов оттуда вырвался сдавленный хрип.
— Не удивляйся, что видишь меня, сын... — Лин Чоу сделал шаг навстречу. Его лицо стало непроницаемо серьезным, на плечах старый тёмно-бурый плащ, в котором рыбак любил выходить в море. — Тебе угрожает опасность, Сун, страшная опасность...
* * *
— Нет сигнала! Почему нет сигнала? — Лаура судорожно теребила свой видеофон. Огни Акроса пробивались сквозь толщу воды, падали на иллюминаторы Протура косыми полосами, расплывались на полу рубки.
— Мы у первого этажа, — Грант углубился в изучение диаграмм ЭКУДа, странно водил указательным и средним пальцами по экрану устройства. — Здесь зараженные зоны! Много! Прометей блокирует любые сигналы, надо подняться выше!