— Сто семнадцатый, цель справа! — грозный крик заставил Хватова вздрогнуть. Вскочить с места, вжаться в стену. Он никогда бы не подумал, что снова услышит эти страшные слова. Вспомнит свой порядковый номер, который ему дали в лабораторном комплексе Асциона. Вспыхнувший свет ударил по глазам. Максим рефлекторно кинул взгляд вправо. Вложил в него все свои силы. Прошедший по коже импульс ушёл в пустоту. В стекле напротив лишь отражение его бледного, испуганного лица. Сержант успокаивал бешено бьющееся сердце. Оно отдавало болью в висках. Поборов животный ужас, приблизился к защитному стеклу. Пытался разглядеть помещение за ним, взгляд коснулся пола. Нейромагнитный медальон личной защиты выделялся на нём еле заметным серым пятнышком. Почти вся его поверхность оплавлена от псионического воздействия. Максим судорожно вдохнул, отпрянул от стекла. Он уже видел этот медальон раньше!
— Я вижу, ты узнал его? — хриплый голос принадлежал женщине. Она стояла за непроницаемой перегородкой, сержант не видел собеседника со своей стороны. Но это и не требовалось. Он и так хорошо помнил имя своего гостя.
— Не может быть... — всё, что смог пролепетать Хватов. Пятился до тех пор, пока не упёрся в стену.
— Прости, мне пришлось сдать тебя вашему начальнику, но ты бы никогда не пришёл сюда сам... — Элис показала Максиму правую часть своего лица. Потухший, отстранённый взор вдруг прояснился. Налился неестественным, жутким сиянием. Она улыбнулась — Я рада, что мы, наконец, встретились...
— Я... я... я... — Не отводя от неё безумного взгляда, Хватов сполз по стене. Он оказался на полу, раскинув ноги. Беспомощно повисшая голова вдруг дернулась. Максим засмеялся. Задрал голову, устремив обезумевший взгляд к белому потолку. Из глаз потекли слёзы.
— Прошлое никогда не оставит нас... — Элис смеялась ему в такт.
* * *
— Джек? — Марта прижалась к двери, тихо прошептав имя возлюбленного, надеясь что Росс всё-таки вернулся в квартиру и не открывает лишь потому, что они поссорились утром. — Джек, это я, открой.
Марта постучала ещё несколько раз; она никогда не звонила, звук стандартного звонка невероятно раздражал её своей невнятной трелью. Никто не ответил и никто не открыл. Марта не знала что ей делать, куда идти. Потерянный паспорт — это потерянная возможность попасть в свои апартаменты. Хоть Меган Грей и настаивала, чтобы эту ночь Марта провела в её квартире, она не могла воспользоваться гостеприимством подруги, смущая своим присутствием её мужа.
Марта спустилась на первый уровень жилой зоны. Почти все люди разошлись по домам, в коридорах остался мусор и некоторые личные вещи. Уборщики только приступили к выполнению своих обязанностей, жизнь города начинала входить в привычное русло, но Марта нигде не находила себе место. Блуждая по коридорам и переходам жилой зоны, она думала о произошедшем за день и ужасалась этим вещам. Освещение померкло, призывая жителей Акроса отойти ко сну, становилось прохладно. Марта поёжилась, но, несмотря на усталость, побрела дальше. Кто-то окликнул её со спины:
— Девушка, постойте, — молодой человек смотрел на Марту глубоко посаженными глазами, в которых не было ничего, кроме грусти; он протянул ей легкое одеяло, по всей видимости, кем-то брошенное.
— Мы тут нашли, оно почти чистое, может, вам пригодится? — он с трудом проговорил слова. Жители категории D, как правило, не отличались особым умом, поэтому им доверяли только самую простую и не самую чистую работу.
— Спасибо, — Марта приняла неожиданный подарок, пошла, обняв одеяло и вспоминая о Джеке. За размышлениями она не заметила, как оказалась перед дверью своей квартиры. От её вида сквозило одиночеством и безысходностью. Марте не оставалось ничего другого, как сесть рядом и прижаться к стене. Она все еще сжимала одеяло в руках, не сразу сообразив, что им можно укрыться. И хоть жители Акроса выжили в сегодняшнем противоборстве, Марта понимала, что это будет не самая лучшая ночь в её жизни.
* * *
Лингольд пришёл к огороженному тупику причальной вип-зоны на исходе дня. У Гдана отобрали все личные вещи, включая и часы; о том, что наступил вечер, он мог догадаться лишь по тому, что военные притушили основное освещение порта. Они надеялись, что людям, оказавшимся взаперти, удастся поспать. Лингольд отпустил караульного, на время занял его место. Долго смотрел на пленника с осторожностью и словно оценивая потенциальную угрозу. Он не злорадствовал, не выказывал надменности. Так обычно смотрят на врага, которого на самом деле боятся и уважают.