После пожара мама долгое время жила в асилуме хотя я знала, что ей было не уютно в этом месте где буквально всё ей напоминало о прошлом. Так что я даже не задавала лишних вопросов, когда она решилась на переезд, тут же предложив свою поддержку и помощь. Прожив за городом всю жизнь, я была даже рада обосноваться в центре, даже если придется спать на диване вместо собственной комнаты. Курсируя последний год между Майкалсонами и асилумом, я как никто другой мечтала о собственном доме, смысл которого сгорел вместе с моей прошлой жизнью.
Студия находилась в перестроенном офисном здании на шестом этаже заняв почти тридцать квадратных метров, не считая ванной. С левой части комната шла дугой, где мы с Амелией решили разместить кровать огородив спальное место книжными антресолями. Окна справа закрывались перегородкой для создания кухонного уголка рядом с диваном и рабочим столом на который я без зазрения совести взгромоздила свою ношу, занявшись расстановкой книг.
- Где он? – раздалось за спиной и обернувшись я увидела, как мама роется в одной из многочисленных сумок, бурча себе под нос. – Я точно его где-то видела.
- О чём ты?
- Фарфоровый дельфинчик, – как-то рассеяно пожала печами Амелия не отрываясь от поисков. – Он стоял на камине, помнишь?
- Я не видела его с пожара, – задумчиво произнесла я, полностью отвлекаясь от своего занятия. – Не волнуйся. Мы могли просто забыть его в асилуме.
Моя фраза потухла в звуках возни и терзаний, с которыми мама выворачивала очередную коробку. Я тут же приметила её беглый взгляд и легкую дрожь в руках, подавив вдох прежде чем отправиться на помощь.
- Его нужно найти, – её бормотание опустилось до нелепого шёпота, даже не замечая моего присутствия. В глубине души я была готова к её срыву, но столкнувшись с ним в реальности на минуту растерялась. – Это бы его подарок…
- Если это так важно я съезжу за ним прямо сейчас. – предприняла попытку я, так и не получив ответной реакции.
- Он где-то здесь. Он тут. Я знаю. Нужно… нужно вернуться.
Уверено сделав шаг к ней, я схватила мамины руки заставляя её смотреть только мне в глаза, и позволив перевести дыхание. Не теряя времени, я заключила её в объятия, ощущая, как заведенное сердце отдается в моем собственном теле.
-Всё в порядке слышишь? Я тут. Я съезжу за этим глупым дельфинчиком.
Спустя несколько минут в полной тишине, я ощутила, как плечи Амелии расслабились. Она первой отстранилась, всё ещё держась за меня как за спасательный круг. С моим диагнозом пограничного расстройства, истерики стали неотъемлемой частью нашей с ней жизни, с которыми та давно научилась бороться, и это был первый раз, когда мы неосознанно поменялись местами.
-Я такая жалкая.
-Не говори глупостей. – попыталась улыбнуться, невесомо стирая её слезу. – Это значит, что ты просто человек.
Как-то мама обмолвилась что только моё существование помогало ей держаться всё это время на плаву. После побега из Корнуолла, она полностью посвятила себя моей защите чтобы не поддастся на всепоглощающее одиночество и страх который та испытывала. Я была маленьким лучиком в полной темноте её жизни. Слишком большая ответственность для малолетнего ребенка.
-Порядок? – спросила я, и получив в ответ кивок огляделась по сторонам, чтобы прицениться к масштабам работ. Было очевидно, что на это уйдет не один день, и первым делом нужно было освободить кровать от нагромождения на неё разным коробок. В последний раз убедившись, что Амелия успокоилась я привлекла её внимание. – Куда их можно убрать?
-Там скорее всего одежда, – ответила мама, раскрывая одну из коробок, и на минуту зависнув над ней. Подойдя ближе, я увидела слабый отголосок улыбки на её лице. – А нет, тут пластинки.
-Серьёзно? – удивилась я. - Почему ты до сих пор их не выкинула? Они сколько лет пылились на чердаке! Я думала, там всё сгорело.
-В детстве мне не разрешали слушать музыку. – призналась та, не поднимая глаз от своих сокровищ. – Любая добытая мной пластинка была почти что контрабандой, мне приходилось прятать их, и слушать отрывками, когда выдавался случай. Твой отец по приезду в Чарльстон подарил мне целый музыкальный магазин, но я так и не смогла отделаться от этой привычки.
Я ощутила укор вины, смотря на маму с отголоском жалости и понимания. Несмотря на то что она очень мало упоминала о своём детстве, не трудно было догадаться что светлым оно не было.
-Мы можем придумать им другое применение. – пожала плечами я, и наконец обернувшись Амелия улыбнулась, заранее поддержав мою идею. Я уже мысленно нарисовала проект галереи, вывешенной на пустых стенах студии. – Конечно у нас не так много фотографий чтобы заполнить все пластинки, но думаю мы справимся.