Гоблин довольно быстро потерял силы и завалился на бок, а вот что было со мной, не передать словами. Плечо взорвалось такой болью, что в глазах тут же потемнело. Глянув на свою руку, увидел, как она иссушается и чернеет.
Немного собравшись с мыслями, закусив губу до крови, почти успел создать заклинание лечения. Но вот незадача, энергетические каналы иссохли и начали отмирать быстрее, чем я активировал магию. Плюсом было то, что само плечо начало иссыхать немного медленнее, ведь вся моя мана осталась в нём.
Давать распространиться этому эффекту никак нельзя. Как минимум, часть идущих к головному мозгу артерий может перестать функционировать, и я потеряю сознание. Но вот если заклинание начнёт разрастаться и на новые участки тела, то меня ждёт смерть.
Невозможно предать словами, как же сильно я в тот момент напрягся, понимая, что одной левой не подлечиться в любом из смыслов этой фразы.
Прилагая усилия, сверх того, что у меня были ранее, каким-то чудом смог-таки одной рукой создать заклинание, что если не повернуло вспять омертвление, то хотя бы остановило его. К этому моменту я был весь покрыт холодным потом.
Тут мне в голову пришла идея, и я побежал через врата назад к своему рюкзаку. Там быстро нашёл бумагу и магические чернила, с помощью которых попытался нарисовать лечебную конструкцию. Толщину линий заменил на примерно равную ширину, чтобы объём проходящей энергии был примерно тот же. Затем положил в центр листа свой накопитель и активировал заклинание.
Хлопок, что ударил по ушам, кратно мощнее Изиного, а меня самого немного откинуло назад. Тут-то я и вспомнил про защитный артефакт, который висел на шее, но уже поздно. Всё произошло, а я с сильнейшим звоном в ушах лежу на земле.
Снова паника и осознание скорой смерти. Это позволило впитать часть маны, что сейчас практически облаком витала в воздухе, а также создать лечебное заклинание, затем ещё одно, и лишь на пятом я остановился.
Облако энергии, которое хоть и таяло очень стремительно, но всё же не мгновенно, заменило мне вторую руку, которая поддерживала концентрацию, в результате чего я смог себя практически полностью исцелить, и правая рука выглядела почти здоровой. На этом силы покинули меня, и пришла темнота.
Глава 7
Сознание вернулось ко мне резко, в одно мгновение открыл глаза и вскочил, практически автоматически создав перед собой атакующее заклинание. Спустя пару секунд понял, что одна рука болит и немного ослабла. В этот момент нахлынули воспоминания.
— Сколько ещё раз я буду вот так вот просыпаться? — покачав головой, нашёл глазами Изю, который до этого сидел на мне, но теперь с земли смотрел на меня счастливым взглядом.
Мана уже восстановилась в источнике полностью, а значит, надо привести руку в окончательный порядок. Но сперва плотно поесть, и лишь потом лечение, я и так чувствую дикую усталость на грани головокружения. О том, что желудок когда-то требовал еды, а теперь скорее всего переваривает сам себя, и вовсе молчу.
Но сперва безопасность, для этого сходил на ту сторону портала и проверил, как там дела, и есть ли ещё противники. Кроме тела одного гоблина, никого в округе не наблюдалось. Там уже взошло иномирное солнце, что тусклым красным диском скупо освещало бесконечный песчано-каменистый простор в трёх направлениях. А вот позади врат была небольшая скала, буквально в пару этажей.
Достав все свои запасы продовольствия, съел всё, но при этом понял, что для полного восстановления будет недостаточно, и когда та еда усвоится, то голод снова навалится с прежней силой. Поэтому в ближайшее время стоит озаботиться провизией.
Была мысль приготовить что-то из добытого демонами, но я сейчас не то, что- бы умираю от голода, а есть погрызенное и лежалое мясо совсем не хотелось. С другой стороны, судя по всему, провалялся в беспамятстве меньше двенадцати часов, возможно, демоноящеры ещё не стухли, и можно подкрепиться и ими.
Вскрыв одного из них, аккуратно вырезал источник, который, к моему удивлению, был прямо в голове позади мозга. Он небольшой, зёрнышко овса, поэтому смело закинул его в рот и проглотил, затем на угли от костра отправился и сам демон, насаженный на вертел, вырубленный тут же и устроенный на две деревянных рогатки.