- А чего Нина завещание на племянника оформила, а не на вас? - спросил Гришка, выставляя на место книги, выброшенные из книжного шкафа. Мама Робика любила детективы и кулинарные книги. А ещё было много детских книг: сказки, стихи, рассказы ещё советских авторов.
- Она хотела, - кивнула Ольга Васильевна, - да я её отговорила. Я свое-то завещание на неё оформила. Кто ж знал, что она раньше уйдет?.. Она ж на десять лет меня моложе была. Первый раз сердце у Ниночки в позапрошлом году, летом, прихватило. Так немудрено, такая жара стояла, что сдохнуть можно, а у неё здоровье работой вредной подорвано. Вот сердце-то и не выдержало. Робик ко мне ночью прибежал, плачет, кричит: "У мамы болит!". А что болит сказать и не может. Скорую я вызвала, Ниночку в больницу увезли, а там кардиограмму сделали и говорят, что инфаркт не первый, а второй. А первый она на ногах переходила. Кто ж знал?.. Тогда её четыре месяца лечили. Мы с Робиком каждый день к ней ходили. Он сначала переживал, что мамы дома нет, а потом попривык. Даже сам купаться научился, - похвасталась женщина. Гришка на такие "достижения" взрослого парня только глазами хлопал. - Ниночку только в конце осени домой выписали. Чувствовала она себя хорошо, смеялась ещё, что теперь ей никакие болячки не страшны. - Старушка вздохнула и замолчала.
- И что? - поторопил её Рябкин, услышавший, как в прихожей затопали шаги медиков из приехавшей "скорой". Если не поторопить, то женщина все не успеет рассказать. А потом вдруг откровенничать не станет?..
- А то, что Васька, брат её непутевый, сам вдруг объявился. Пришел, чин по чину, с тортом, из тех, что подешевле, и бутылкой вина. Говорит: "Давай, сестра, плохое забудем. Остались мы с тобой сиротами на белом свете, так чего злобиться друг на друга". Они ведь и не общались совсем. Когда Софья Микаэловна была жива, Васька к ней наведывался почти каждую неделю - червонец-другой с пенсии стрельнуть. Софья на него ругалась, но всегда давала. Сын всё-таки... Ну, а когда Софья умерла, Ниночка Ваське позвонила, мол, на похороны хоть приди. Так он, паразит, не только денег ни копейки не дал, так и на похороны не пришел. Заявился через месяц - кольцо материно обручальное требовать стал. Кричал, что он тоже наследник и ему положено. Так Ниночка его шваброй с лестницы погнала и зареклась с ним дела иметь. Ну, а когда он в прошлом году мириться пришел... Чем-то он Ниночку пронял, вот она и решила, что Робику с родными лучше будет, чем просто на государственное обеспечение переходить. Она-то поначалу думала квартиру фонду одному благотворительному завещать, чтобы они о сыне позаботились, так люди отговорили. Говорят, что там воруют страшно. Вот Ниночка и записала все на Герку. На брата своего завещать всё-таки побоялась. Думала, что племянник порядочнее окажется. А оно вон как вывернулось...
- Ольга Васильевна, а когда у Робика приступы были, после которых его в клинику клали?
Старушка недовольно поджала губы и вздохнула:
- Плохая то история, грязная.
- И всё-таки...
Ольга Васильевна оценивающе окинула Гришку взглядом.
- Ладно, ты взрослый парень, тебе можно рассказать. - Гришка мысленно хмыкнул. Людей часто вводили в обман его высокий рост и крупное телосложение. Меньше восемнадцати ему последний год не давали. - Сам видишь, что Робик - парень видный: и рост, и внешность, и тело - все при нем. А когда молчит и улыбается, так никто и не скажет, что он не в себе. Особенно, в темноте, - женщина пожевала губами. - Есть у нас в соседнем доме оторва одна. Сорок лет уж бабе, а ума не нажила и на передок слаба. Все охочих мужиков из нашего района оприходовала. И не по одному разу. Ну, дело хозяйское, люди всё видят, но не лезут. Семейных она не трогает, а куда неженатые шляются, то их дело. Вот... А Робику нашему аккурат тогда шестнадцать стукнуло. Голова-то слабая, а тело своего требует. Уж как Ниночка его не берегла, а тут упустила. Я тогда к сестре в Саратов уезжала, болела она сильно, думали, что не встанет уже, но обошлось. Вот... А Робочка сам дома оставался. Ниночка в тот год себе работу нашла - уборщицей подрабатывала в магазине. И чего его в тот раз на улицу понесло? Ниночка говорила, что соскучился, наверное, и хотел её с работы встретить, а встретил Зинку эту, гулящую. Как уж там они сговорились, я не знаю, но Робик в тот вечер мужиком стал. Но, видать, Зинке он не по нраву пришелся, потому как на следующий день она его отшила. А Робику "сладенькое" понравилось, он настаивать начал, Зинка в крик. Соседи её "скорую" вызвали, деточку нашего и забрали. Когда Ниночке позвонили, то уже поздно было, у мальчика приступ начался - три санитара его еле-еле сдерживали. Вот он на два месяца в клинику и попал. Нина испереживалась вся. Может, тогда у неё первый инфаркт и случился.
- И что потом было?
- А потом она подписку дала, что обязуется его сама досматривать, с подработки уволилась и от сына ни на шаг. Полгода его травками поила. Вроде, как помогло, притих он.
- А второй раз?
- И второй раз по "этому" делу загремел. Это уж он работал. Строили они одному толстосуму дом загородный, а бабенка этого богатея от безделья маялась. Муженек её приставил за рабочими присматривать, чтоб не уворовали чего. Она, вроде как, сначала против была, а потом Робку увидела и сама стала там зависать на целый день. Мужики Робика даже прятать стали, чтоб он ей на глаза не попадался, так эта сучка мужу нажаловалась, что не все работают одинаково. Тот на Алексеича наехал, поскандалили они сильно. Алексеич потом к Ниночке пришел и предложил Робику отпуск дать, чтобы от греха подальше его с глаз этой стервы убрать. Ниночка согласилась, но там надо было кое-что доделать, поэтому Робик в последний раз туда поехал. А стерва эта, как чуяла, что мальчик ей не достанется, вот и выждала момент, когда Робик один остался, и сунулась к нему в одном купальнике. То да се, мальчик и поплыл, а тут муж нагрянул. Сучка эта в крик: "Насилуют!", Робик перепугался и опять с катушек слетел. Мужик "скорую" и вызвал... Еле-еле тогда дело замяли. Хорошо, что мужики из бригады подтвердили, что баба сама на Робика вешалась, мужу её и крыть нечем было. Сразу же видно, что Робик сам и не дернулся бы. Попытались прошлый раз вспомнить, но наш участковый - сто лет ему здоровья! - опросил свидетелей, собрал справки, и Робика через месяц матери отдали. Вот такие дела...