- Так ты не спорь со мной, я тогда и орать не буду, - примирительно пробурчал он, прикидывая: сразу лезть с поцелуями или чуток погодить?.. - Вот чего тебе дома не сиделось?
Маринка пожала плечами:
- Я бабе Тоне "Фезам" относила, а на обратном пути решила узнать, как там у вас дела. А Танюхи дома не оказалось. Вот я и решила подождать, а чтобы тетя Женя не беспокоилась - осталась на улице.
Гришку с ног до головы окатила жаркая волна стыда. Вот черт, как же он забыл про свое обещание?! Растяпа, а ещё на других орет...
- Прости, - покаялся он за все сразу, растерянно глядя на девушку. - Ты у меня умница, а я совсем про бабу Тоню забыл...
Маринка просияла и подхватила Гришку под руку.
- Гриш, - робко позвала она. Гришка удивленно покосился на склоненную макушку девушки. - А чего ты мне ничего не говоришь?
- По поводу? - удивился парень, судорожно перебирая в уме все свои "промахи" за последнее время.
- Ну-у-у-у-у, - затянула опять Маринка, не поднимая головы, - поводов, что ли, нет? Вот вернулись мы обратно и что? Опять будет, как раньше?
- Это как? - все сильнее тормозил парень.
Маринка вздохнула.
- Как-как? Прогулки по вечерам, короткий секс по выходным, когда родителей нет дома, поцелуи в остальное время. Ну и все такое... - смешалась девушка. - Просто я привыкла засыпать и просыпаться рядом с тобой. А теперь даже и не знаю, как засну...
До Гришки наконец-то дошло. Он заулыбался.
- Дурочка ты, моя! - подхватил он на руки вскрикнувшую от неожиданности Маринку и закружил её вокруг себя. - Мы с тобой теперь не просто влюбленные школьники. Мы с тобой, - опустил он девушку на ближайшую скамейку. - Мы с тобой, - повторил он, обнимая ладонями её лицо, - одно целое. Сейчас и на всю нашу жизнь. У нас же сын будет, глупенькая. Подожди немножко, разберусь с делами и налажу нашу с тобой регулярную семейную жизнь. Чтобы никто нам мешать не мог, - накрыл он губами рот своей женщины. Когда в легких перестало хватать воздуха, и Маринка замолотила руками по Гришкиным плечам, он отстранился: - Веришь?
- Верю, - кивнула девушка, счастливо блестя глазами. - А ты на меня больше не сердишься?
- Сержусь? - удивился Гришка, чувствуя нешуточный подъем "настроения" и напрямую связанный с ним дискомфорт в джинсах. Это очень мешало сосредоточиться на беседе.
- За ребенка, - пояснила смутившаяся опять Маринка.
- Ну-у-у-у, - затянул теперь уже Рябкин, предусмотрительно отступая на пару шагов.
- Что "ну"? - тут же встала в стойку девушка. - Злишься? Ты ему не рад? Быстро отвечай!
- Не злюсь. Рад, - вытянулся парень. - Но всё равно считаю, что мы поторопились. Дети - это прекрасно, но можно было бы и погодить.
Маринка сникла.
- Ты прав, - пробурчала она расстроено, - но так получилось. Я не хотела, - закончила она совсем потерянно.
У Гришки сжалось сердце.
- Я тебя люблю, - прошептал он, прижимая девушку к себе. - И его тоже люблю, хоть и заочно, - осторожно погладил он рукой плоский Маринкин живот.
- Правда? - засияла она улыбкой.
"Как солнышко взошло", - умилился Рябкин, а вслух подтвердил:
- Правда. Слово даю.
- А чего раньше молчал? - требовательно спросила Маришка, уютно ныряя к нему подмышку.
Гришка помолчал, а потом ответил:
- Люблю, - но реже говорю об этом,
Люблю нежней, - но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, кто перед светом
Всю душу выставляет напоказ. (*)
- Ух, ты! - восхитилась Маришка. - Никогда не думала, что ты мне стихи будешь читать. А ещё?..
Гришка поднапрягся и выдал ещё:
- Меня неверным другом не зови.
Как мог я изменить иль измениться?
Моя душа, душа моей любви,
В твоей груди, как мой залог, хранится.
Ты - мой приют, дарованный судьбой.
Я уходил и приходил обратно
Таким, как был, и приносил с собой
Живую воду, что смывает пятна.
Пускай грехи мою сжигают кровь,
Но не дошел я до последней грани,
Чтоб из скитаний не вернуться вновь
К тебе, источник всех благодеяний.
Что без тебя просторный этот свет?
В нем только ты. Другого счастья нет. (**)
Маринка счастливо вздохнула и спрятала лицо на Гришкиной груди, а он обескуражено подумал, что Сергей Николаевич, в который уже раз, оказался прав: стихи оказывают на женщин самое благотворное влияние. И это чужие, а что ж тогда творят свои?.. Но на такой подвиг Рябкин пока был не готов. Значит, в самое ближайшее время надо ещё пару-тройку сонетов у Шекспира позаимствовать, чтобы было чем Светлякову усмирять.
Да, дел впереди не меряно...
* У. Шекспир, сонет 102, перевод С. Маршака
** У. Шекспир, сонет 109, перевод С. Маршака