Перво-наперво он залег на главной позиции так, будто уже готовился стрелять, наметил несколько подходящих ориентиров, и определил до них дистанцию. Подумав, Вик решил стрелять с пятисот ярдов, - расстояние, считавшееся для его оружия предельным, на каком еще было реально засадить в грудную мишень с первого выстрела. Однако капрал сразу рассудил, что убивать, кого-то ни было, - не в его интересах. Простая солдатская логика и житейский опыт общения с властями убеждал его, что ранить преследователей ему куда выгодней. Раненый противник, даже если пуля не задела жизненно важных органов, - перестает быть проблемой для Вика, и оборачивается, словно по волшебству, головной болью для своих же товарищей. Ему надо оказывать помощь, его надо нести... При самом удачном раскладе так он выводит из строя не одного, а целых трех врагов одним выстрелом, - собственно подранка, и еще двоих, которые потянут носилки. А все прочие от души насладятся картиной орущего от боли соратника с лицом, бледным от кровопотери, что отразится на их решимости не лучшим образом. С другой же стороны, если противник, все же, окажется не бандой наемных убийц, а полицейской командой, а Вик нечаянно по ним отстреляется, у него, Вика, впоследствии будет что сказать судье в свое оправдание, - убивать он не хотел, хотел пугнуть, ну... и чуток не рассчитал. Нервничал, вот же незадача... При определенном везении такая аргументация может заменить ему приговор трибунала с верной шибеницы на пожизненное. Поэтому Вик решил, что если будет стрелять, то откроет огонь сразу на поражение, но с таким расчетом, чтобы пуля наверняка не влетела жертве в голову. Итак... Вик при помощи дальномерной шкалы прицела рассчитал дистанцию для нескольких ориентиров и вычислил поправки на каждое расстояние исходя из условий стрельбы, чтобы не заниматься этим потом, в горячке перестрелки. На дальних и средних рубежах он, кроме того, еще и наметил отдельные крупные листья на краях веток кустарников, которые должны будут выполнять для него роль ветровых маяков. На пятьсот ярдов "тяжелая", сто сорок гран, пуля из его карабина снижалась от линии прицеливания аж на семьдесят дюймов, почти на полный рост громадины, и имела скорость менее тысячи семисот футов в секунду. Добрых девятьсот футо-фунтов энергии, сохраняемой ею, позволяли пуле и на таком расстоянии убить человека, или нанести существенные ранения, однако даже несильный порыв ветра заметно влиял на её полет. Определять направление ветра при помощи намоченного пальца, как это делают иногда ряженные снайперы в синематографе, Вику, таким образом, теперь необходимости не было, - бегло глянув на намеченный "маячок", он мог довольно точно рассчитать направления воздушных потоков на всем протяжении полета пули. Правда, палец он все-таки наслюнявил, но лишь затем, чтобы определить, куда будет сдувать облачко дыма от его дульного выхлопа, - ничего существенно большего подобным методом о ветре и не узнаешь, во всяком случае, в лесу или городе...
Всю эту работу, по уставам стрелков-разведчиков егерских подразделений, выполняет второй номер снайперской пары, - стрелок-наблюдатель. В ходе боя он должен был намечать ориентиры и рассчитывать упреждения и поправки в обеих плоскостях отклонения пули, а Вику, стрелку-истребителю, оставалось бы следовать его указаниям, вроде: "Ориентир "2", у куста крапивы, вправо 0-90, ниже 0-20, поправка "два", полевой сортир", где непонятная на первый взгляд цифирь означала всего-то, что Вику нужно навести левый край поля зрения прицела на "ориентир 2" (допустим, приметный сухостой), и в правой части поля прицела, ниже горизонтальной прицельной нити, высматривать означенный сортир, где с комфортом расположился по внезапной надобности вражеский наиб . После этого Вику следовало произнести: "Вижу!", внести горизонтальную поправку "2", и влепить несчастному наибу пулю туда, куда представится удобным...
Просто?
Нет. Проделывать все это быстро и точно, без ошибок, даже привычные к военному делу личности учатся, и долгонько. Именно поэтому Вик не мог привлечь в качестве наблюдателя Ниэнн. Несмотря на явно незаурядные личные качества, острый глаз и крепкие нервы девушки...
Впрочем, даже если бы Ниэнн носила на лацкане куртки лычку разрядника-наблюдателя, Вик бы все равно придумал чего-нибудь, чтобы её участия избежать.
Закончив с тактическим вариантом, Вик достал наличные боеприпасы, осмотрел каждый из шести дюжин имевшихся при нем патронов, и, хотя все они были поштучно проверены на приемке каптенармусом в части, на всякий случай на ладони взвесил несколько штук в порядке случайного отбора, - а ну как какой покажется легче, а ну как в мастерской Ширрской Спортивно-Стрелковой Комиссии кто-то схалтурил, и недосыпал пороха? Шанс таковой был ускользающее мал, и, конечно, почти невозможно было определить это без весов, но Вик слишком опасался будущей перестрелки, чтобы допустить даже малую вероятность осечки или "дуры" . Снял с карабина затвор, осмотрел, вычистил канал ствола ветошью на толстом шнуре до блеска и протер насухо. Собрал оружие заново. Проверил все свои пять магазинов, разрядил их и зарядил вновь, тщательно осмотрел оружие, мягко, не допуская биения ударника, взвел и спустил вхолостую боёк, лишний раз убеждаясь в том, что настройка усилия спуска не сбилась. Затем не менее кропотливо осмотрел прицел, выставил предварительную настройку, и одев на него обратно кожаный чехол, вернулся в "лагерь", рядом с которым залегла вооруженная биноклем Ниэнн.
- Сколько у нас еще времени? - негромко спросила девушка, не отрываясь от окуляров, - Как думаешь, быстро они идут?
- Пока, наверное, быстро, - ответил Вик, чуть подумав, - Но скоро выйдут из леса к болоту, и станут осторожнее. На открытом месте после леса им будет неуютно, а уж как увидят этот холм над бродом... Ты уверенна, что к ущелью иначе не пройдешь?
- Уверенна, наоборот, что весьма даже пройдешь, - ответила Ниэнн, тяжело вздохнув, - Только займет это на неделю больше. Послушай, Вик, милый... Может оставим эту затею, а?
- Нет, - покачал Вик головой, - Ничего не выйдет. Если они идут за нами... А ты уверена, что они не оставят тебя в покое? Ведь всякое бывает...
Ниэнн оторвалась от бинокля, и обреченно мотнула подбородком.
- Ясно, - Вик прикусил губу, - Так вот, если они все-таки идут за нами, они нас непременно догонят, милая моя... Потому, что никак не могут идти медленнее нас. А значит, место встречи должны выбирать мы, а не они. Ниэнн ... красавица моя... все будет нормально, слово даю, - он понимал, что говорит то, что сотни мужчин говорили своим женщинам в минуту опасности, и далеко не у всех из них "все вышло нормально". Но эти слова надо было сказать. Так уж устроены разумные существа, - слово, сказанное спокойно и с внутренней уверенностью, для них может дать надежды побольше, чем любые зримые обстоятельства.