***
Ожидая окончания молитвы Ярсон взглянул на меня. Потом еще раз – уже дольше... Рука его отпустила мой локоть и выражение лица осталось прежним... Но его сердце под моими ладонями послало мне немые знаки, что все же у меня получается.
Похоже, что при свете дня, без множества слоев одежды и шуб, я наконец-то привлекла его внимание. Он не мечтал обо мне, он согласился жениться из чувства долга, почти под принуждением.
Красавиц при дворе его отца было предостаточно.
Внешность – это единственное, что могло здесь дать шанс женщине выстраивать свою судьбу. И они оттачивали и шлифовали ее, как свою главную драгоценность.
Вряд ли я могла сейчас удивить здесь кого-то своей красотой, это я понимала и сама. Но некоторым вещам в галерее искусниц меня научили слишком хорошо.
В травах заговоренного такмала мои волосы купали почти с самого рождения, и при внутреннем всплеске энергии, вокруг моих кос появлялось особое энергетическое сияние, сладкое и пленительное. Оно подсвечивало мою кожу, мягкую и нежную, как роскошный шелк, отшлифованную тысячей практик.
***
Находясь так близко от меня, Ярсон неудержимо попадал под влияние тех энергий, которые рождало мое тело.
И это легко включало отклик его тела. Его мысли, его воображение мне еще только предстояло приручить. Но его тело уже реагировало на неуловимые, но мощные импульсы, исходящие от меня. Включало его в меня, мягко обходя его сознание.
«Сначала пусть зажжется его тело… потом он развернет к тебе и душу» - прошелестели в моей голове наставления из галереи искусниц.
В практиках с южными мальчишками это срабатывало. Сработает ли с северным князем – мне очень хотелось верить, что да.
Юлия Бойко
Женские практики с Юлией Бойко http://juli-boyko.ru
9. У грани запределья.
А через 7 дней его убили.
Вернее попытались, и у них это почти получилось.
Ярсон был оборотнем, и лишь это спасло его. В последний момент, обратившись, он успел ухватить жизнь за тонкий лучик, и теперь уже не человеческое тело, а черно-белый громадный зверь боролся со смертью. С ранами, с которыми бы не смог выжить человек. Но и эти силы покидали его, и он тяжело хрипел на постели, под балдахином, куда его принесли с турнира.
Медленно-медленно приподнимался пробитый бок с наложенными повязками... Я сидела у постели, стараясь удержать здесь его тающее дыхание, удержать здесь его жизнь, которая стремительно ускользала в запредельную топь.
Думать о том, что будет со мной, если он умрет, мне совсем не хотелось. Угрюмая, уставшая, с отчаянным упорством я ухватила тень его сознания за чешуйчатый хвост, и не собиралась отпускать.
"Только попробуй оставить меня!" - я отерла со своих со своих щек растрепанные волосы. Мои струящиеся шелком косы превратились в сбитую, темную от пота копну, лоб саднило, но я не могла отойти даже для того, чтоб умыться.
Та его часть, что я смогла задержать здесь, неуловимо выскальзывала из моих рук, и стала бы окончательно неподвластна мне, стоило мне только чуть ослабить поток внимания.
***
Все произошло так быстро и так страшно.
На турнире огромная шипованная решетка, с острыми кольями, отделявшая проход, в который уводили зверей с арены, с грохотом обрушилась на Ярсона. Пробив его тело сразу в нескольких местах.
Его бой с бронированным иерохонтом был одним из последних в этот день.
В самом разгаре, когда громадный зверь начал теснить его к краю арены, решетка сорвалась с петель, накрыв и Ярсона и иерохонта. Зверь взвился на дыбы и понесся, с ревом, увлекая за собой железную громадину, круша собой трибуны зрителей. Стащив решетку с промятого железом, залитого кровью тела Ярсона.
Меня снесло с рухнувшей трибуны вместе со всеми. Я оказалась на ледяном песке арены, сметенная вниз иерохонтом, оглушенная, но почти невредимая. Среди криков и паники раздавленных людей.
Прошло минуты три, показавшиеся мне страшной вечностью, прежде чем взбесившегося от ран зверя смогли пристрелить.
И он перестал топтать людей, и рвать их впившимся в него железом решетки.
***
Я никогда не была смелой или ловкой.
Просто совсем не успела подумать, ошеломленная происходящим. Еще несколько минут назад, я сидела наверху, укутанная в меховый плащ, с кубком горячего пряного шоколада в ладонях. На турнирах бывали жестокие травмы, но обычно эти состязания оканчивались лишь не слишком опасными ранениями, которые потом зарастали красивыми шрамами, так украшавшими мужчин.
Сейчас же я оказалась в гуще разорванных тел, среди криков и ужаса, вытряхнутая их уютного пушистого тепла на морозный песок.