Одежда, отороченная мехом, как и на его джильтах, такого же цвета и фасона – стирала его с ними в одно целое.
Я почувствовала что он – это он, - больше по его оружию, – в простых, потертых кожаных ножнах жил настоящий артефакт. Даже отсюда я чувствовала гремучее дыхание силы, исходящее от заговоренной стали. Древней и жесткой, колючей Силы.
Лет его мечу было похоже многим больше, чем всем, кто присутствовал на берегу. Даже если сложить наши жизни все вместе взятые.
Может быть, князь Мирош и оставлял своего 15-го сына практически без наследства. Но меч, окутанный невероятной магией, древней, боевой, замешанной на крови, княжич, признанный его законным сыном, получал, как только начинал доставать до коня.
Это пение древней крови в оружии совсем не сочеталось с широченным нежным ртом лакомки – который был у его владельца.
***
В галерее искусниц меня готовили быть его женой.
И я самоуверенно думала, что знаю про него так много. Я ждала витязя, а встречал меня веселый мальчишка-полузверь, получивший меня в новые игрушки.
Возле него, на таком же драконьем беспокойном коне – статуэткой застыла маленькая изящная женская фигурка в серебристых мехах. И до того, как я смогла ближе разглядеть ее – перед моими глазами засияли энергетические нити в пространстве между ней и Ярсоном… множество-множество нитей с голубоватыми, золотыми и оранжевыми отблесками…. Обнимающая искристая паутина, как кружево, соединяла их в единое целое.
Эта девушка рядом значила для него гораздо больше, чем все остальные…. И уж точно гораздо больше, чем я, свежепривезенная невеста из дальних стран.
Он шел мне на встречу, заслоняя собой лимонное северное солнце. Мой будущий муж.
А за ним - двигался и шлейф энергетических потоков, который соединял его с ней.
У его избранницы были глаза, как льдинки, как стылые спины рыб, в глубинах этих вод. Точеные скулы и лицо, словно выписанное причудливой кистью художника. В нем красота странно сочеталась с отчаянной неправильностью черт.
Из-под пушистой меховой шапочки выбивались непокорные, огненно рыжие колечки волос.
Селин… ее имя пришло в мои мысли, как знание. Мурашками по коже, вызывающими слишком неуютное беспокойство.
***
Мне, конечно же, хотелось бы поразить их всех томной грацией своих движений.
Быть текучей, и манящей, и бесконечно нежной, обещающей сладкие плоды. По-моему так говорила Гристаль в галерее искусниц, описывая первое впечатление, которое должна произвести невеста на своего будущего мужа.
В тяжеленной шубе, укутанная в бесконечные слои одежды, я чувствовала себя, словно обернутой в ковер.
С неподражаемой грацией колоды, почти перевалилась на руки принявшим меня джильтам. Одна из моих кос до колен, сейчас же зацепилась за упряжь лошадей. Пока меня освобождали и усаживали в сани, застланные пятнистыми шкурами, Ярсон наблюдал за этим с подозрительно невозмутимым лицом.
- Редкостные сокровища заносит в наши края южный ветер. - Селин обожгла меня ледяными глазами. Она говорила на горном диалекте, не зная, что я изучала его в галерее искусниц. Хотя, даже если она и знала, это мало ее заботило. - Твоя невеста, Ярсон, умеет очаровывать...
Юлия Бойко.
Мой сайт "Школа женскго ведовства Юлии Бойко" http://juli-boyko.ru
2. Мир Наизнанку.
Рикаст, князь Соляных земель.
Солняной Рикаст. Именно так его теперь называли. И он позволил всем забыть свое настоящее северное имя. Позволил это даже себе...
Над ним куполом светилось огромное небо. Снежно-облачное, как всегда в этих землях. Когда-то он посылал в него лишь проклятия. Сегодня - оно казалось ему полным праздничных сюрпризов.
Он знал, что мальчишка понравится ей...
Взбесит?
Разозлит?
Возможно... но понравится.... Есть что-то в этих полукровках, что плавит женские тела, как сахар над свечкой.... Включая их глупое сердце.... даже если его отшлифовали в шелк в галерее искуссниц....
Рикаст почти обустроил этот мир под себя. Его замок в Соляных землях снаружи превратился в неприступную крепость, внутри же - теперь превосходил все его самые смелые фантазии.
Совсем не плохо для того, кого сбросили умирать в ущелье.... почти ослепшего от боли, с отрубленной рукой и перебитыми ногами... Его окровавленная кисть, сжимающая меч, валялась перед ним все дни, что он пытался умереть... В конце она уже качаясь, двоилась и троилась перед его глазами, превращаясь в посиневший укор.... Ему казалось, с каждой ночью она подбирается к нему все ближе, отщипывая от него куски мяса, чтобы выжить...