***
Неста все таки не удержалась.
Не знаю откуда она узнала узоры и основные цвета вышивки на платьях Селин. У нее всегда были свои источники, и она потрясающе умела заводить теплые, дружеские связи. Но весь мой новый заказанный гардероб теперь содержал основные броские элементы, такие же, как украшали одежду избранницы Ярсона.
Если у Селин так был расшит корсаж - по моему платью по всему подолу шла та же вышивка. С теми же явно узнаваемыми цветами, но роскошнее и тоньше, с волшебно-искристыми камнями, которые щедро содержало мое южное приданное.
Если подол - от пояса и вниз на юбке, которую я одевала, спускались те же четко читаемые линии, но с добавлением южных узоров.
При этом, я занимала положение официальной невесты Ярсона, а значит если я выходила в таком наряде, Селин надлежало срочно сменить свое платье и больше не появляться в этой одежде возле меня.
Причем, и ярости, и вкуса в Несте оказалось предостаточно. Для того, чтобы Селин очень быстро оказалась в ситуации, что ей просто не в чем выйти ни на прием у князя, ни просто в галереи замка.
Мне нравился мой новый гардероб. Великодушием я никогда не отличалась, и к радости Несты, меняла платья по нескольку раз в день, заставляя Селин передвигаться по замку зигзагами.
***
Лишь однажды гнев Селин посмел открыто вылиться и на меня. Забывшись, успокоенная в очередной раз защитой и бесконечно-терпеливой любовью Ярсона, она бросила мне вслед пучок жалящих слов.
Я и Неста возвращались с ужина из нижнего зала, и встретили Селин в переходах на лестницу, ведущую в башню, где находились мои покои.
Мои старания в тот день в очередной раз не увенчались успехом, - Ярсон веселился вместе со мной, откровенно любовался мной, как забавной, манящей своей новизной игрушкой, - но его очарованность совершенно не касалась его сердца. Я могла играть с его телом, включая его жаркий интерес к себе, но его сердце оставалась прочно запечатанным верностью Селин.
Ее слова были тихими, но их расслышали все, кто был возле лестницы. И в ощущениях, то что она сказала, словно пригвоздило край моего плаща железным крюком к полу, заставив замедлить шаг.
***
В этот ужин наши с Ярсоном приборы поставили за стол князя Мироша.
Он решил наконец-то рассмотреть меня поближе. До этого все договоренности о нашей с Ярсоном свадьбе проходили между галереей искусниц и княжеским двором.
От меня требовалась лаковая внешность - не слишком броская, но манящая. Породистая южная кровь и железное женское здоровье, чтобы родить сильных наследников. Мое образование в галерее искусниц делало меня редкостной удачей для любого правящего дома, и если бы был жив мой дядя, вряд ли я досталась бы 15-му княжескому сыну, практически без наследства, земель и шансов на трон.
Князь Мирош это понимал. При всех прочих невыгодных условиях, Ярсон был одним из его любимых детей, и я могла только предположить, каких интриг и подкупов для него на самом деле стоило заполучить меня в невесты для своего сына.
Теперь он решил рассмотреть свое приобретение поближе.
***
Это и взбесило Селин, заставив ее ревность взвиться с новой силой.
"Он мог купить ему любую жену из луноликих, почему он выбрал ее? Та, от которой отказалась собственная мать - наверняка отмечена червоточиной... "
Ее слова заставили меня развернуться.
Это не был удар поддых - я давно уже примирилась с тем, что при моем рождении моя мать от меня отказалась. В галерею искусниц попадали только незаконорожденные дочери отцов древней и знатной крови со всех земель. У которых хватило согласия признать свое отцовство, но не нашлось желания оставить такого ребенка при себе. Нас отбирали у матерей, получив их письменный отказ на право видеться с нами и распоряжаться нашей дальнейшей судьбой. И мы переходили в собственность галереи искусниц.
Образование в галерее искусниц давало большие шансы на то, что жизнь девочки сложится удачно, мы были выгодными невестами и роскошными женами. Поэтому, как правило, если мать понимала, что не сможет дать своему ребенку более счастливой судьбы, она подписывала такой отказ и навсегда уходила в тень из нашей жизни.
Луноликие же были официально признанными дочерьми знатных домов. Они выростали в семьях, зная обоих своих родителей, и их отдавали наставницам в обучение гораздо позже, чем нас.
По сути, наши кланы были в чем-то очень похожи, а в чем-то различия и границы пролегали слишком глубоко. И между луноликими и галереей искусниц с давних времен существовала негласное соперничество и едкая женская неприязнь.