Ван отказался остаться отдельно от меня. И сейчас он и джильты всей нашей охраны, патрулировали стены замка.
Ярсон полулежал в огромной каменной ванне из темно-зеленого крапчатого нефрита. В полусне, погруженный в теплый, густой отвар трав. Я впервые видела его полностью обнаженным, и вдруг почувствовала, что мне нравится смотреть на него, каким бы неуместным это сейчас ни казалось бы. У него было тело воина - мощное, литое, великолепное в своей мужской силе, даже со спекшимися, длинно-багровыми ртами его еле подживших ран.
Не смотря на всю свою молодость и силу, в естественном режиме он восстанавливался бы не меньше, чем пол года. У нас же было только 10 дней.
Неста потихоньку начала заговаривать отвар, наполнявший ванну Ярсона.
- Силой, данной мне.... Силой, идущей через меня.... - слова ее скользили, мягко опускаясь в воду, зажигаясь на ее поверхности зеленоватыми искорками. Послушные ей травы заставили бесшумно забурлить воду вокруг тела Ярсона.... Запекшиеся корки его ран, прямо на наших глазах, начинали светлеть, натягивая кожу вокруг....
Я сидела на краю ванны в его изголовье, опустив босые ступни в отвар, поддерживая своими коленями его плечи и шею. Ладонями держа его голову, я закручивала энергию в воронку, так чтобы она наполняла его тело сверху вниз.
***
Энергию для воронки нагнетала Желанна.
Обнаженная до пояса, со спущенной на бедра тонкой рубашкой с обережными знаками. В таких отчаянных ритуалах вмешательства в чужую жизнь и чужое тело, - женщины всегда оголяли грудь, открывая свое сердце для Богинь Тишины. Соединяя себя с их Силой.
Грудь Желанны была, как две совершенные чаши, приподнятые сосками к сияющему солнцу, льющемуся из огромных окон замка.
Стоя в ногах Ярсона, она как дирижер особенного оркестра, закручивала и направляла лентами потоки из 10 джильтов. Их тела разложили на шкурах вокруг нас, как лепестки цветка, сердцевиной которого мы сейчас стали. Особым взмахом она вскрывала их грудь, пах и солнечные сплетения, черпая Силу - и направляла ее в единый поток, разноцветный и кружевной. В общий поток жизни для своего сына.
Энергии оборотней и людей стерли свои границы много веков назад. Мы выходили за них замуж и рожали отчаянно-прекрасных детей полукровок.... Мы усиливали друг друга своими особенностями, создавая новые виды - невероятной силы и полные древней магии...
Но иногда тела и энергии людей и оборотней разнились настолько, что могли сжечь друг друга до тла....
Так случилось и сейчас. Кровь двух из десяти джильтов не подошла Ярсону, вспениваясь фиолетовой чернотой возле его тела, создавая затор. И Желанна, заметив это, быстро обрезала потоки от них. Как щупальца, дышащие ядовитой тьмой... Они лишь обожгли его грудь, заставив выгнуться напряженной дугой, и забиться в судорогах, больно надавив тяжеленной головой на мои колени.
***
Как огонь пробежал по коже....Мои волосы, для ритуала распущенные до щиколоток, - взметнулись вверх, почти вертикально телу Ярсона..... Искусности Желанны хватило, чтобы удержать все энергии, но на руках ее, от запястьев и выше - очень скоро вспенились пузыри ожогов. После ритуала она выглядела так страшно, словно постарела на десятки лет... Ради сына она не щадила никого, и себя - в первую очередь....
Через несколько дней 9 джильтов увозили обратно на длинных санях, бессильных, как трупы. Один не выжил совсем, навсегда оставшись в снегу, у горячих источников замка Желанны.
То, что происходило с Ярсоном все это время, мне вспоминать совсем не хотелось. Как и его бешенный гнев на то, что ради его жизни - пришлось так жестоко вскрыть его людей. Свой кодекс чести был не только у князя Мироша.
Но это стоило того - сейчас Ярсон был на ногах, и внешне - как скала. Как и прежде, один из лучших воинов Северного князя.
***
А переговоры явно зашли в тупик.
Переговорщики обоих князей - во всех своих предложениях, уперлись в нерушимую стену. Ни одна сторона больше не собиралась уступать ни пяди, но и разойтись на этом не могли. Новая война выжжет и Северные и Соляные земли, и это хорошо понимали здесь все.
Рикаст не мигая смотрел на меня, слушая что говорит переговорщик князя Мироша.
У него была гладко обритая голова, свободно открытая в леденящий мороз этих земель. И глаза питона, с холодными зрачками рептилии-альбиноса.
Ощущения от его взгляда было таким, как будто под одежду мне поползли черви.