С мыслями об этом я и уснул. Меня не отпускала уверенность, что за всем этим кроется какая-то страшная тайна, о которой Флинн не упоминал в своей рукописи и которая осталась неизвестной следствию. В общем, я был весьма признателен Питеру за то, что он поручил мне это расследование.
Тревожила меня и еще одна смутная подробность – то ли дата, то ли имя, – которая совершенно не укладывалась в общее описание событий, но в полудреме мысль ускользала, и я не мог за нее ухватиться: так иногда мельком заметишь что-то краем глаза, а потом не можешь понять, видел это на самом деле или только померещилось.
Глава третья
На следующее утро я составил список всех тех, с кем необходимо встретиться и побеседовать. Главным свидетелем была, разумеется, Лора Бейнс, но мне в голову не приходило, как ее отыскать. Потом я перелистал старые записные книжки, пытаясь найти знакомых, как-то связанных с полицейским управлением Западного Виндзора в конце 1980-х годов.
Однажды, проводя журналистское расследование для газеты «Нью-Йорк пост», я познакомился с Гарри Миллером, частным детективом из Бруклина, который занимался поиском пропавших. Внешне Гарри напоминал сыщика из фильмов-нуар 1940-х годов – невысокий толстяк в вечно измятом костюме при галстуке-ниточке и с неизменной сигаретой за ухом. Жил он у Бруклин-Джанкшен и постоянно искал состоятельных клиентов, поскольку часто проигрывался на бегах. Я позвонил ему на мобильный. Судя по шуму и гомону в трубке, Гарри сидел в каком-то винном погребке, где играла громкая музыка, а посетители перекрикивали друг друга.
– Привет, Гарри! Как дела? – спросил я.
– Ха, Келлер! Куда ты запропастился? Сто лет не виделись! А дела… ну, как обычно на планете обезьян, – буркнул он. – Притворяюсь бабуином, чтобы в клетку не заперли. И тебе то же самое советую. Ну, что там у тебя происходит?
Я в общих чертах рассказал ему о деле, особо упомянул Дерека Симмонса и Сару Харпер, объяснил, что мне о них известно. Пока он записывал эти сведения, в трубке послышался звон посуды, – похоже, Гарри принесли еду, потому что он сказал: «Спасибо, Грейс».
– Ты на кого сейчас работаешь? – подозрительно осведомился он.
– На литературное агентство.
– А чего это вдруг литературным агентам понадобилось убийство расследовать? Серьезное, небось, бабло замешано, а?
– Не волнуйся, платят хорошо. Я могу тебе прямо сейчас деньги перевести. Мне еще кое-кого надо отыскать, но пока начни с этих двоих.
– Ладно, – с облегчением ответил он. – Дерека отыскать легко, но с Сарой Харпер придется попотеть. Информации маловато, сам понимаешь. Мало ли кто магистра психологии в Принстоне получал в восемьдесят восьмом… Ну, я через пару дней перезвоню, – пообещал он, продиктовал мне номер банковского счета и отключился.
Я открыл лэптоп, перевел Гарри деньги и снова задумался о Лоре Бейнс.
Полгода назад, перед тем как Флинн начал писать книгу, в его жизни произошло какое-то событие – нечто важное, из ряда вон выходящее. Именно это и заставило его изменить свою точку зрения на трагедию, случившуюся в 1987 году. Именно на это он и намекал в своей заявке. При встрече с Питером мисс Ольсен была слишком расстроена и наверняка упустила из виду какие-то подробности, которые могут помочь моему расследованию. Я решил, что с ней стоит побеседовать, и набрал номер телефона, полученный от Питера. Мисс Ольсен трубку не взяла, но я оставил сообщение на голосовой почте, объяснив, кто я такой, и пообещав перезвонить. Впрочем, перезванивать не пришлось – она сама со мной связалась несколько минут спустя.
Я представился. Оказалось, что Питер ее уже предупредил о моем возможном звонке и о том, что меня интересует любая информация об убийстве Джозефа Видера.
Мисс Ольсен объяснила, что через несколько недель уезжает из Нью-Йорка. Квартиру она решила не продавать, а сдавать, обратилась к риелторам, но, не желая встречаться с будущими жильцами, попросила выставить квартиру на рынок только после своего отъезда. Бóльшую часть вещей она отдала в благотворительные магазины, а теперь паковала остальное. За ней должен приехать двоюродный брат из Алабамы, у него грузовичок есть. Все это мисс Ольсен рассказала мне, будто закадычному приятелю, хотя голос ее звучал глухо и монотонно, как механический, а между словами она делала большие паузы.