– А после этого вы виделись?
– Да, после того как меня в полицию вызвали, мы с Лорой пошли пить кофе. Она вся рассыпалась в благодарностях, уверяла, что никак не замешана в этом деле. Якобы мое заявление ей нужно было для того, чтобы за ней репортеры не бегали. А еще она упомянула, что Видер наконец-то согласился взять ее в соавторы. Помнится, я тогда еще удивилась – с чего это он вдруг передумал?
– Вы ей не поверили?
– Нет, конечно, но я была так измотана, что даже расспрашивать не стала. Мне хотелось побыстрее уехать домой и обо всем забыть. Я взяла академический отпуск, вернулась в университет только осенью восемьдесят восьмого, а Лора к тому времени уже диплом защитила. Потом она мне пару раз звонила, но я не стала с ней разговаривать. Сказала родителям, что рассталась со своим парнем, сходила к психотерапевту, в общем, выкарабкалась. А годом позже об убийстве Видера в Принстоне уже не вспоминали и меня об этом деле никто не расспрашивал.
– И вы с Лорой больше не встречались?
– Нет. А в прошлом году я случайно наткнулась вот на что…
Она вытащила из сумки книгу, протянула мне. На обложке красовалось имя доктора философских наук Лоры Вестлейк, на последней странице – черно-белая фотография автора и краткая биография. Судя по фотографии, за двадцать лет Лора почти не изменилась: те же черты, то же решительное выражение лица, которое делало ее старше своих лет.
– Книгу в девяносто втором опубликовали, я ее в библиотеке наркодиспансера обнаружила, узнала фотографию на обложке, сообразила, что Лора фамилию сменила. По слухам, книгу очень хвалили, вся Лорина карьера на ней выстроена. По-моему, это та самая книга, которую Видер написал.
– Да, кстати, когда я пытался разузнать, почему труд профессора не опубликовали, то выяснил, что рукопись пропала.
– Так вот, я не знаю точно, была Лора замешана в убийстве или нет, но, по-моему, она эту рукопись украла. Может быть, как-то подговорила Флинна на убийство и книгу похитила. В общем, я решила… – Она утерла губы бумажной салфеткой, оставив на ней следы помады, кашлянула. – Я разыскала адрес Флинна – не без труда, Флиннов в Нью-Йорке много, но я его все-таки нашла и отправила ему книгу. Ни письма, ни объяснений прилагать не стала.
– Он, наверное, и не подозревал, что Лора рукопись похитила, и всю жизнь страдал от разбитого сердца и несчастной любви.
– Вот и я так считаю. А потом я узнала, что Флинн умер. Не знаю, может, он решил свой роман написать из-за того, что я ему Лорину книгу послала… Может, он этим Лоре хотел отомстить.
– Значит, из-за того, что вы с Ричардом Лору выгораживали, она осталась безнаказанной, – упрекнул я.
– Она всегда умела играть на чужих чувствах, – вздохнула Сара. – Что ж, я вам все рассказала, только официальных заявлений делать не собираюсь.
– А их и не понадобится, – сказал я. – Рукопись Флинна не найдена, а все остальное – бездоказательные домыслы.
– Наверное, так оно и лучше. Сейчас вся эта древняя история никому не интересна, даже мне. Приключениями я на всю оставшуюся жизнь сыта.
Я попрощался с Сарой и задумался о том, какой странный оборот приобрело мое расследование, – как только я утратил к нему интерес, запутанный клубок событий удалось распутать.
Я не собирался добиваться торжества справедливости, поскольку фанатичное служение истине меня не прельщало. Вдобавок я прекрасно понимал, что истина и справедливость – не одно и то же. Приходилось признать, что Сэм права: люди предпочитают не бесполезную истину, а интересные истории.
Джозеф Видер погиб почти тридцать лет назад, Ричард Флинн тоже умер. Карьера Лоры Бейнс была основана на лжи и, возможно, на убийстве. Однако точно так же поступали и те герои, которых почитают до сих пор, – достаточно заглянуть в любой учебник истории.
По дороге домой я представлял, как Лора Бейнс лихорадочно искала рукопись в профессорском особняке, а бездыханное тело Видера лежало в луже крови на полу в гостиной. А что же Ричард Флинн? Неужели он, убив профессора, остался в доме? Или ушел и унес с собой окровавленную бейсбольную биту? Если он сделал это ради Лоры, почему она его бросила? И почему он продолжал ее выгораживать?