– Мэтт, у нас для этого мозгов не хватило. Вдобавок не мое это – в чужих внутренностях ковыряться.
Глава вторая
Тюремный комплекс Потоси – гигантский кирпичный восьмиугольник, окруженный заграждениями из колючей проволоки, – раскинулся посреди прерии, будто огромный зверь, пойманный в капкан. Здесь, в тюрьме строгого режима, содержались восемьсот заключенных под надзором сотни охранников и вспомогательного персонала. Пыльная зелень чахлых деревьев у гостевой стоянки оттеняла унылый ландшафт.
Мэтт припарковал машину. Через служебный вход с западной стороны мы вошли во двор, вымощенный кроваво-красной щебенкой, и направились к двери в коридор, уходивший в глубину здания. На ходу Мэтт здоровался с охранниками – мрачными здоровяками, слишком много повидавшими на своем веку.
Мы прошли через рамку металлоискателя, забрали личные вещи с пластмассовых подносов и оказались в квадратной комнате с линолеумным полом, к которому были привинчены столы и стулья.
Охранник по имени Гарри Мотт протяжным южным говорком изложил давно знакомые мне правила:
– На свидание отводится ровно час. Если хотите прекратить его раньше, сообщите охране. К заключенному не прикасаться. Любые предметы для передачи заключенным должны быть досмотрены. Свидание проходит при включенных камерах наблюдения, и сведения, полученные в ходе свидания, могут быть впоследствии включены в материалы судебного разбирательства.
После этого охранник удалился, а мы с Мэттом сели.
– Так вот где ты работаешь… – вздохнул я.
– Да, не самое приятное место, – хмуро ответил он. – А ради тебя выходным пришлось пожертвовать.
– За это я тебя обедом угощу.
– Одним обедом не обойдешься, придется проставиться.
– Ну, пить будешь сам.
– Ты дай знак, когда начинать. – Мэтт кивнул в сторону глазка видеокамеры в углу и встал. – Сегодня Джулия в центре наблюдения дежурит. Ну, я пойду, мне кое-что купить надо, а тут торговый центр недалеко. Через час вернусь. Береги себя. И смотри у меня, чтобы без неприятностей.
Он помахал рукой видеокамере. Где-то там, перед стеной экранов, сидела Джулия – высокая, статная женщина родом откуда-то из Каролины.
Спустя несколько минут загудел зуммер в дверях и два вооруженных охранника ввели в комнату Фрэнка Спэла в сером тюремном комбинезоне с белой нашивкой на левой стороне груди. Руки, заведенные за спину, были закованы в кандалы; короткие цепи на ногах лязгали при каждом шаге.
Спэл, невысокий и худощавый, оказался совершенно неприметным типом с невыразительным лицом. Впрочем, так выглядит большинство арестантов, осужденных за страшные преступления, – обычные люди, то ли автомеханики, то ли водители автобусов, на таких никто не обращает внимания. Прежде, до семидесятых годов прошлого века, о принадлежности к уголовному миру свидетельствовали тюремные наколки, но теперь татуировками украшают себя все подряд.
Спэл уселся на стул напротив и обнажил в улыбке яично-желтые зубы. Светло-русые усы обрамляли рот, спускались к бороде. К потной лысине липли редкие пряди волос.
– Фрэнки, ты не дури тут, – предупредил один из охранников.
– А то что будет? – буркнул Спэл не оборачиваясь. – Досрочного освобождения не видать? Щас вот прибор вытащу, наручники разомкну лучше любой отмычки.
– Эй, разговорчики, – пригрозил охранник и сказал мне: – Мы за дверью подождем. Если вдруг кочевряжиться начнет, мы его живо приструним.
Охранники вышли, оставив меня наедине с заключенным.
– Привет, – сказал я. – Меня зовут Рой Фримен. Спасибо, что согласились со мной встретиться.
– А ты коп?
– Бывший. Я на пенсии.
– Так я и знал. В девяносто седьмом был у меня друган, тут, в Индиане. Бобби звали. У него был пес по кличке Отморозок, так он копов на раз вынюхивал, даже в цивильном. Крутой пес, ваще-та. Я так и не понял, как он их вынюхивал: только носом поведет – и ну лаять.
– Крутой пес, – согласился я.
– Ага. А ты что, про то дело в Нью-Джерси поговорить хотел?
– Да, я расследовал дело об убийстве профессора Видера. Его бейсбольной битой забили.
– Ага, помню. Курево есть?
Сам я вот уже пятнадцать лет не курил, но по совету Мэтта взял с собой блок «Кэмела»: в тюрьме сигареты – те же деньги, как наркотики и снотворное. Я вытащил из сумки сигареты, показал их Спэлу и снова спрятал.
– После свидания получите, – пообещал я. – Их досмотреть надо.
– Спасибо. У меня на воле никого не осталось. Родных лет двадцать не видел, а то и больше. Может, их и в живых уж нет. А через три недели и меня не будет. Страшно, конечно. Ну как, рассказывать, что там случилось?