– Фрэнк, вы утверждаете, что убили профессора Джозефа Видера. Это правда?
– Правда, а как же. Если честно, то убивать я его не хотел. Я ж не убийца какой… ну, тогда не был. Я его отмудохать собирался – не до смерти, а так, чтоб запомнил. Он мне такую подляну подстроил, вот я и хотел рассчитаться, чтобы все по-честному. Только все иначе вышло, ну, я и стал убийцей. Хотя чего еще ждать, после двух лет в психушке-то.
– Вот и расскажите мне все по порядку. У нас с вами целый час есть.
– Ага, а холуи пока мой «ягуар» до блеска начистят, – натужно пошутил он. – Расскажу, чего ж не рассказать. Я и писателю то же самое рассказал, ну, тому, что книжку написать обещался.
В пятнадцать лет Фрэнк Спэл бросил школу и стал мальчиком на побегушках у каких-то типов, державших зал игровых автоматов. Отец Фрэнка работал на заправке, мать была домохозяйкой; была и сестра, на пять лет старше. Два года спустя семья переехала в Нью-Джерси, и Фрэнк с ними больше не виделся.
К двадцати годам он стал настоящим мошенником, втянулся в преступную жизнь: сбывал краденое бруклинским скупщикам, продавал контрабандные сигареты и контрафактную электронику, выколачивал из должников деньги для местных ростовщиков, не брезговал и сутенерством.
Такие мелкие воришки обычно обитают в самом низу запутанной преступной сети, раскинувшейся от бедных кварталов до многомиллионных роскошных особняков с бассейнами. По большей части эти типы всю жизнь гоняются за призрачной наживой, стареют и умирают в безвестности, хотя некоторым и удается подняться повыше, обзавестись дорогими костюмами и золотыми часами. А кое-кто, совершив серьезные преступления, попадает в тюрьму и гниет там годами.
Осенью 1985 года Спэл продал две коробки контрабандных сигарет каким-то типам из Принстона в обмен на французские духи – как выяснилось, контрафактные. Он решил стрясти денег с обманщиков, нашел одного из парней, избил его и отобрал все наличные. На беду, поблизости оказался полицейский патруль, и Спэла арестовали за уличный грабеж. О контрабандных сигаретах Фрэнк умолчал, чтобы не усугублять свою вину.
Ему назначили общественного защитника, некоего Терри Дуэнна. Избитый Спэлом парень оказался добропорядочным гражданином – тридцативосьмилетний хозяин небольшого магазинчика, отец троих детей, примерный семьянин. Фрэнк Спэл, напротив, был человеком без определенных занятий, с неоднократными приводами в полицию. Дуэнн попытался все уладить без суда, но пострадавший настоял на возбуждении уголовного дела.
Фрэнку Спэлу грозило от пяти до восьми лет тюремного заключения, а потому – по совету Дуэнна – он согласился пройти судебное медицинское освидетельствование для подтверждения временной невменяемости. Дуэнн намекнул, что хорошо знаком с одним из членов комиссии и что через несколько месяцев Фрэнка выпустят из психушки. Трентонская психиатрическая лечебница – не самое приятное место, но все лучше тюрьмы Бейсайд.
Экспертная комиссия, в состав которой входил и Джозеф Видер, пришла к заключению, что Фрэнк Спэл страдает маниакально-депрессивным психозом, и рекомендовала суду приговорить обвиняемого к принудительному лечению в психиатрической больнице. Спустя несколько дней Фрэнка отправили в Трентон, откуда он надеялся выйти на свободу через пару месяцев.
– А почему вас не выпустили? – спросил я.
– А ты сам в психушке был?
– Нет.
– Значит, повезло. Там такое… В общем, меня привезли, чаем напоили – а два дня спустя я очнулся и ни фига не помню. Даже имя свое забыл. А кругом психи воют и улюлюкают, кулаками машут, на всех бросаются. Один сиделке ухо зубами оторвал, когда она его накормить пыталась. Ох, я там всякого навидался. Говорят, в шестидесятые у пациентов нарочно все зубы вырывали, мол, чтобы заразу не разносили. Ага, как же…
По словам Спэла, его избивали все подряд – и пациенты, и охранники. Вдобавок охранники за деньги поставляли пациентам все, что угодно, а тем, у кого денег не было, приходилось туго.
– Все думают, что в заключении только о бабах и мечтают, – вздохнул Фрэнк. – А на самом деле бабы – не главное. Ну да, перепихнуться хочется, но самое главное – деньги. Без денег хана. Затюкают. А у меня денег-то и не было. В тюряге хоть как-то заработать можно, даже если родичи ни фига не присылают, а в психушке сидишь весь день, в стену пялишься.
Спустя три недели Спэла отправили в специальное отделение, где содержали десяток пациентов в возрасте от двадцати до тридцати лет, совершивших тяжкие насильственные преступления. Только много позже он узнал, что все они проходили экспериментальный курс лечения, разработанный профессором Джозефом Видером.