С Клавой я виделся на свадьбе Толи и Лоры, но мы не разговаривали. Грустно, когда происходят такие истории. Если чувства были настоящими, то они исчезнуть полностью не могут и, в лучшем варианте, перерастут в дружбу между семьями.
Половина оставшейся практики прошла у меня между Киевом и Харьковом. Практически на все выходные я приезжал в Харьков. Вита в это время готовилась к защите дипломного проекта. И я даже успел начертить ей на паре больших листов ватмана часть экстракционной установки для получения жиров.
Для понимания того времени напишу про одну поездку из Киева в Харьков. Прилично одетый, приезжаю на вокзал и беру билет до ближайшей станции в общий вагон. Это обычный плацкартный вагон, но в нём только сидячие места. Ближайшей станцией в направлении Харькова был Борисполь. Сажусь в вагон, быстро переодеваюсь, занимаю вторую полку и имитирую сон. До Борисполя не более получаса езды. Добросовестная проводница заранее объявила о приближении станции, а перед самой остановкой ещё прошла по вагону, напоминая и беспокоясь о пассажире. За 20 минут до Харькова я, переодевшись, стоял в дальнем тамбуре, чтобы раньше времени не попасть на глаза проводнице, но она, убрав туалет, решила подмести ещё и в тамбуре, где я и попался ей на глаза. У неё почти слёзы были на глазах, когда она меня отчитывала. Потом закрыла дверь на ключ, сказав, что сдаст меня охране. Было жалко проводницу, а о себе я как-то не волновался. К безбилетным студентам почти всегда проявляли снисхождение, как к государевым людям. Мелькнувшая мысль, что можно разбить стекло и выпрыгнуть на ходу, отпала сразу. Я ещё на заводе стал уважительно относиться к человеческому труду. Проводница, выпустив на вокзале всех из вагона, пришла и выпустила меня. Настоящая русская женщина. Поблагодарив проводницу, я сделал для себя выводы и в следующий раз ехал уже с ключом от железнодорожных вагонов.
Проблемы с подготовкой к самой свадьбе волновали больше родителей Виты. Моя мама тоже волновалась. Виту ни мама, ни мои сёстры не видели и ничего о ней не знали. В письмо с сообщением о свадьбе я вложил фото Виты из крымского похода. На снимке (среднего качества) стройная девушка в шортах, в тёмных очках и с рюкзаком за спиной. Впоследствии я часто слышал высказывание Азы, что Вита естественно и сразу вошла в нашу большую семью, как будто была в ней всегда. А последнее в маминой жизни письмо из больницы, которое она начала писать, но смогла написать только одну строчку, было Вите.
Свадьбу сыграли 31 октября 1964 года на квартире тёти Лёли и дяди Васи. Обычная квартира на улице Данилевского, почти в центре Харькова, вместила всех моих и Витиных сокурсников, бывших в это время в Харькове. И старшее поколение – папа и мама Виты, её дядя и тётя, моя мама и обе мои сестры. Из школьных друзей приехал Лёня Орловский, а вот Гены Шабанова не было.
Для такого случая изготовили длинный стол и лавки из хороших досок, благодаря профессиональным возможностям дяди Васи. Приготовление еды – родители, спиртное принесли студенты. Обычная студенческая свадьба, где меньше всего думали о престиже. Мы даже во Дворец бракосочетания сходили пешком вместе с самыми близкими людьми. Он находился достаточно близко. Свидетелями на нашей свадьбе были Зина Хенкина и Толя Семенцов. И очень рады, что своих свидетелей мы не подвели.
На фото видно хорошее настроение участников нашей свадьбы.
Жили мы легко, не отягощённые серьёзными заботами и проблемами, понимая, что разумный достаток в создаваемой семье будет всегда.
Создали мы семью практически одновременно с отставкой Н. С. Хрущёва.
15 октября 1964 года газеты вышли с портретами новых руководителей – Брежнева и Косыгина. Кратко сообщалось, что пленум удовлетворил просьбу о выходе на пенсию Н.С. Хрущёва – по состоянию здоровья и возрасту.
Из статьи Сергея Черняховского, вышедшей к 30-летию смерти Л. И. Брежнева, 10 ноября 2012 года:
«В 70-е годы прошлого века американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт, посетив СССР, обмолвился, что в Советском Союзе создан прообраз общества будущего, к которому человечество еще не готово. Не вдаваясь в детали, можно сказать, что в чем-то он оказался вполне прав. Что-то в этом периоде – периоде правления Леонида Брежнева, со дня смерти которого сегодня исполняется ровно тридцать лет, – было глубинно-величественное, но при этом настолько противоречивое, что исходом его стало не новое движение вперед, не новый эпохальный прорыв, а резкое обрушение в катастрофу. Кто-то считает, что это обрушение было неизбежным, кто-то видит в нем историческую случайность, вызванную действием в основном субъективного фактора.