Прочитав этот далеко не полный перечень разнообразной продукции, возникает гордость за людей, освоивших её. И почти всегда приходилось решать уйму проблем в очень сжатые сроки. Такая творческая работа (до самопожертвования преданных своему делу специалистов) могла выполняться только людьми, прекрасно понимающими, почему нужно так трудиться.
Приведу рассказ моего земляка и товарища Володи Сударева, работавшего в то время в 28-м цехе мастером бригады слесарей КИП: «Поступило новое срочное задание, контроль за которым выполняет один из заместителей директора завода. Работу ведут несколько подразделений завода, и планёрки в них происходят почти каждый день. Я на такой планёрке доложил, что бригада точно в срок выполнила свою работу, сообщив об этом в подразделение, где должны дальше работать с этими изделиями. И где эти изделия? Лежат на нашем складе – мой ответ. И реакция руководителя: «Какие куриные мозги нужно иметь, чтобы спокойно говорить мне об этом». Через час изделия были в смежном подразделении. После полного завершения задания, при подведении итогов, меня похвалили, и бригаде была выделена премия».
На второй год работы в нашу группу приняли ещё одного инженера – Василия Васильевича Матяш. Для большой дружбы у нас просто не хватило времени, но взаимопонимание было хорошее. Через два года, перед призывом в армию, я оставил виброметрию на Васю. Поэтому мне особенно приятно было читать в книге Пеунова, что Вася Матяш, как ведущий конструктор, участвовал в дорожных испытаниях 120-тонной цистерны с приборами, установленными в вагоне-лаборатории. Испытаниями руководил М. Б. Кельрих. Он ещё при мне активно занимался кандидатской диссертацией, но я с ним не соприкасался. Хочу отметить, что инженеры, работающие на производстве и стремящиеся получить учёную степень – это очень целеустремлённые люди. То, что в НИИ получается почти в плановом порядке, им даётся с большими нервными издержками.
При мне в лаборатории, в узком кругу, родилась идея сделать упрощённый вариант стенда для вибрационных испытаний вагонов. К этому времени были изготовлены первые цистерны вместимостью 120 тонн. Одну из цистерн установили в тупике 28-го цеха. Выбросили часть пружин из тележек, на которые опирается цистерна, и ограничители амплитуды колебаний оставшихся пружин. Спереди и сзади цистерны вертикально установили пневмоцилиндры системы торможения вагонов. В пневмоцилиндрах, по предварительному расчёту, на определённой высоте вкруговую просверлили отверстия. При подаче воздуха поршни, двигаясь вверх, через шток приподнимали цистерну с двух концов. Центр длинной обечайки цистерны при этом прогибался вниз. Поршни, поднявшись на уровень отверстий, выпускали воздух из цилиндров, и цистерна вместе с поршнями опускалась вниз. Такие качели в вертикальной плоскости. Длительные эксперименты с изменением количества и диаметра отверстий не дали желательной амплитуды колебаний. Как определили желательную амплитуду колебаний, я не знаю. Придумали установить в центре цистерны мощные электромагниты, включавшиеся синхронно с пневмоцилиндрами, но в противофазе. Как говорят, если долго мучиться, что-нибудь получится. Цистерна, в первом приближении, стала имитировать вертикальный колебательный процесс на железнодорожной дороге. Зрелище получилось впечатляющее. Часто ломались пружины, крепления силовых элементов, доводилась работа электронных блоков. Но думаю, что «бочку» цистерны доводили до первых трещин. Как определяли надежность и долговечность цистерны, я тоже не знаю. Я не специалист по расчётам надёжности. И меня, как начинающего специалиста по измерениям, к работе даже не привлекали.