Вот эти увалы и придают городу особый колорит, и архитекторы в разное время в своих проектах хорошо использовали особенности природного ландшафта.
Четыре дня прошли быстро в приятном и познавательном общении с замечательными людьми. Впоследствии, после возвращения Моисея Савельевича и Татьяны Борисовны в Свердловск, где они жили до войны, мы (я, Вита и наши дети) несколько раз встречались, а переписка с тётей Таней длилась до конца её жизни. Письма её всегда нас радовали как хорошие литературные произведения.
Наступило время прибытия поезда. Я и Игорь встречаем нашу команду на перроне. Картина достойная кисти русских художников. Мужики выгружаются из вагона - небритые, перепутавшие ночь и день, и их провожает не весь вагон, а почти весь состав. Все за время пути стали почти родственниками. Такое возможно только в России. Хорошо отдохнули ребята!
Дальше всё пошло в рабочем ритме. Получение нашего багажа. Перевозка его в аэропорт и отправка транспортным самолётом в город Южно-Сахалинск. А мы летим привычным для нас пассажирским самолётом АН-24. Очень хотелось увидеть из иллюминатора Татарский пролив и сам остров, но дымка первое впечатление смазала.
У памятника Ерофею Павловичу Хабарову. Я и Феликс Белый.
Цистерна, изготовленная ТЯЖМАШем, нас уже ждала. Очень интересно она выглядела на узкой железнодорожной колее. Казалось, что на первом крутом повороте она должна опрокинуться. Тепловозы отечественного производства тоже выглядели «Гулливерами» на узкой колее, но тянули составы с грузами и не опрокидывались. Для обустройства лаборатории нам выделили японский вагон, в котором мы установили свои приборы и вспомогательное оборудование. А жили мы в купейном вагоне. Цистерну пристыковали к вагонам, и начался монтаж измерительного комплекса приборов, датчиков и прокладка к ним кабелей.
Нас было семь человек, но по-настоящему заинтересованных в конечных результатах – мало. Павел, как руководитель, занимался внешними связями. Ему кто-то помогал. Наклейкой тензорезисторов руководили Феликс Белый и Игорь Клычов. Кто из инженеров был главным руководителем испытаний, тоже не помню. А этот инженер – главный при испытаниях. Наша цистерна вместе с двумя вагонами встраивалась в формируемый состав, и мы двигались с этим составом в режиме, определенном правилами для движения. Вместе с машинистами в тепловозе находился наш испытатель и подавал команды на включение и выключение аппаратуры. Он должен был хорошо представлять себе весь участок пути от Южно-Сахалинска до станции Взморье. А это чуть более ста километров. Знать чётко все стрелки, пересечения путей, крутые повороты, подъёмы, спуски и другие, интересные с точки зрения прочниста, места на испытательном участке. Для набора статистики при многократных поездках записи должны были выполняться в одних и тех же местах пути. И то, что такой организатор выпал у меня из памяти, говорит о том, что его, по сути, не было. Наш руководитель с его заболеванием практически отстранился от руководства. Оторвавшись от контроля семьи и руководства на предприятии, часто выпивал (к сожалению не только он). Пару раз у Павла были обострения эпилепсии, и на него было страшно смотреть. Однажды, пытаясь руководить, он полез по лестнице наверх цистерны и удивительно, что не сорвался при этом. Однажды, когда понадобилась та самая «жидкая валюта», оказалось, что при неповреждённом замке на канистре, от спирта почти ничего не осталось.
Мы жили прямо в вагоне, распределившись по купе. И даже на определённом этапе для экономии денег стали сами по очереди готовить. Многие уже растратили свои повышенные командировочные на выпивку. Для справки – в магазинах Южно-Сахалинска был очень хороший выбор продуктов, да и в столовых кормили очень сытно и вкусно. А в посёлке Взморье столовая больше напоминала ресторан своей чистотой, обилием цветов и огромными вкусными порциями еды при умеренных ценах.
Однажды, в моё дежурство, произошёл комичный случай. Прихожу в магазин за продуктами. Мы договорись, чтобы обед не превышал определённой суммы. В мясном отделе продается мясо разных животных. Привычная для нас свинина и говядина, баранина из Новой Зеландии (кенгурятины не было). Лежали большие глыбы мяса кита. Привычное мясо – 2 рубля 50 копеек за один кг, а мясо кита – 50 копеек за один кг. Спросил у впереди стоявшей женщины, что готовят из мяса кита – не знает. Не знал и продавец. Покупаю вчетверо большую порцию, чем обычно, китового мяса, говяжий жир для зажарки, остальное, как обычно, для супа. Для приготовления пищи в вагоне была предусмотрена печка топившаяся дровами. Наливаю ребятам суп с большими кусками мяса. Они с удивлением смотрят на порции мяса. Кто-то возмущается, что я много потратил денег. Отвечаю, что решил их побаловать. Слегка побурчали и всё съели. Когда я им сказал, что они съели мясо кита, никто этому не поверил. У мяса кита немного крупнее волокна, чем у говядины и практически отсутствует жир. А зажарка лука на говяжьем жире дала вкус говядины.