Я думал, что конфронтация с ребятами, любителями побузить, продолжится. Но, к моему удивлению, парень, собиравшийся меня воспитывать физически, на следующий день подошёл ко мне с вполне миролюбивым настроением. Возможно, он что-то понял после моего выступления, а ещё он узнал, что мы с ним с одного завода. Мы обговорили наши заводские дела. Он работал в отделе шефмонтажа и много времени проводил в командировках. Часто бывал на Байконуре. Подружиться нам не удалось, вначале развела служба, а позже мы совсем не пересекались.
Запомнились два сюжета из воспитательной работы командира дивизиона, в котором мы жили и учились. Однажды мы были свидетелями утреннего построения солдат дивизиона. Зимнее время, и командир заметил, что многие солдаты надели на себя, кроме положенной армейской одежды, ещё и гражданскую. Командир приказал снять дополнительную одежду, а старшине сохранить её до демобилизации. В дальнейшем такую одежду приказал уничтожать. Объяснил это тем, что в армии количество и качество необходимой одежды проверено и испытано. Думаю, что солдаты постепенно поняли правильность приказания командира, а вот среди нас очень «продвинутые» ребята, как только этого командира не обозвали.
Во второй раз была воспитательная работа с нашим составом. Нас кормили в той же столовой и тем же питанием, что и солдат. Естественно, что после домашней пищи у многих курсантов, которыми мы на этот момент являлись, пища в солдатской столовой не вызывала восторга по количеству и качеству. Командир узнал об этом и на построении выслушал все претензии. Потом объяснил нам, что все положенные по армейскому уставу мероприятия в этом плане выполняются. Но, если в этом есть сомнения, он не возражает, чтобы мы составили график дежурств и приняли участие в контроле над процессом приготовления пищи. Как ни странно, такой контроль дал результат. Не столько по количеству пищи, сколько по качеству и разнообразию. Оказывается в инструкциях почти всё расписано, вот только выполнять написанное не всем и не всегда хочется.
На берегу Чёрного моря под Одессой.
Близился Новый 1969 год. Конечно, многим ребятам, особенно имеющим семьи, хотелось попасть домой. За пару дней до официальных выходных ребята стали исчезать, естественно никого не предупредив. Я тоже оказался в их числе. Наверное, летел на самолёте – из-за ограниченности времени. Два дня дома и меня родные провожают в аэропорту города Жданова. Посадка в АН-24 запомнилась мне на всю жизнь. Что-то произошло с рейсами на Одессу, и пассажиров оказалось больше, чем мест в самолёте. Когда люди это поняли, многие быстро стали мало похожими на людей. Я, по своему характеру, обычно шёл на посадку в конце очереди пассажиров, а тут, уже на трапе несколько молодых ребят стали прорываться вперёд. Я ещё не представлял всей серьёзности моей самоволки, но тут понял, что не лететь мне нельзя, и преградил путь этим ребятам. Завязалась потасовка. На крутом узком трапе, в окружении людей (а я ещё в шинели, которая очень связывает движения в таких случаях), наша потасовка была больше похожа на клоунаду. Разрулила эту ситуацию милиция. Я попал в самолёт, но мама, Вита и Лёня (муж моей старшей сестры Азы) очень переволновались.
В дивизионе с каждым из самовольщиков долго и всерьёз беседовал офицер из особого отдела (возможно, этот отдел имел другое название). Нагнали на нас страху и что-то записали в наши досье. В дальнейшем этот случай через несколько лет имел продолжение. А пока наша учёба продолжается. Я в свободное время немного знакомлюсь с прославленной Одессой, иногда гуляю вдоль пустынного берега моря. Море всегда манит, но в тех местах, да ещё в январе, оно не очень интересно. Как-то меня вызвали к командиру и представили незнакомому офицеру. Он сообщил, что меня переводят из Голой Пристани в дивизион, расположенный под Новой Каховкой, на должность начальника разведки. Я не сразу понял, о чём речь. Оказывается, это подразделение в составе дивизиона, обслуживающее дополнительный радиолокатор и связь. Если офицер, отвечающий за одну из систем станции наведения ракет, имел одного или двух подопечных солдат, то у начальника разведки их восемь. Моё согласие у меня особенно и не спрашивали, а я не пытался отказываться. Положительным моментом в этом назначении была оплата труда. Больше, чем у системщиков, на 10 рублей. Зарплата 185 рублей, по сравнению со 115 на заводе, да ещё обмундирование, пайковые и отсутствие в армии профсоюза. Мы сразу почувствовали разницу.