После окончания учёбы я перебрался в Новую Каховку, пройдя некоторые формальности в Херсоне. Там я встретился на бегу с Феликсом. Он рассказал, что его на учёбу не отправляли и, к тому же, у него ожидаются серьёзные перемены по службе, не уточнив какие. О том, что его переводят служить в бригаду ПВО, расположенную в Жданове, я узнал через месяц. А пока я как-то притираюсь к службе в Новой Каховке. Мои восемь солдат во мне почти не нуждаются. У них командует сержант. Связь проводная, как в период начала Отечественной войны. Возможно, были на складе и радиостанции, но я с ними за короткий промежуток службы в этом дивизионе не соприкоснулся. В мирное время внутри дивизиона, в период становления и освоения техники, достаточно и проводной связи. С самого начала эти провода между объектами протягивали по поверхности земли кратчайшим путём. Зима наводила свой порядок. Провода вмерзали в лёд, и техника их часто рвала. Протягивали по снегу и льду новые провода. Постепенно передвижение по территории части становилось всё более опасным. Часто люди цеплялись за торчащие провода и падали.
Радиолокатор на колёсном шасси в маленьком кунге стоял на отшибе, никому не интересный. Как говорится: «На аппаратуре ещё и муха не сидела». Зато, несмотря на полную герметичность кузова, все ящики внутри освоили мыши. Голод тоже не «тётка». Вся промасленная бумага, в которую был завёрнут зип, была съедена, а запасные и комплектные узлы покрыты отходами жизнедеятельности мышей. Вот я и начал освоение совершенно незнакомой для меня техники. Думаю, что за несколько месяцев я эту станцию смог бы освоить. По крайней мере, съездил бы к кому-нибудь на учёбу. Но ограниченное время службы в этом подразделении позволило мне опробовать только основные узлы станции, и я слегка стал понимать назначение и взаимосвязи этих узлов. Повезло, что документация мышам не понравилась.
Не обошлось без нервных издержек и при изучении станции. Кунг маленький по объёму, плотно начинён механикой, электроникой, пультами управления. Всё это соединено большим количеством кабелей. Туалет отсутствует, но есть маленький умывальник. Маленький отсек с печкой, топящейся дровами. Дым через трубу уходит на улицу, а нагретый воздух вентилятором перегоняется в рабочее помещение. Вроде, была ещё система обогрева от сжигания дизельного топлива. Я, для начала, остановился на печке с дровами – как-то привычнее. Вот только с дровами тоже много проблем: напилить, нарубить, подсушить. И, главное – они быстро сгорают. А на территорию части завезли прекрасный уголь – мелкий антрацит. Вот я и соблазнился, забросил сверху на разгоревшиеся дрова пару лопат угля. В кунге стало тепло, я в нём один, погрузившийся в изучение документации. Через некоторое время от документации меня отвлекли неприятные запахи и высокая температура воздуха в помещении. Открыл дверь печного отделения, откуда меня обдало перегретым воздухом, исходящим от раскалённой печки. Ближайшие к печке стены, защищённые огнеупорным покрытием, уже слегка дымились. Открытая дверь кунга ничего не изменила. Горение угля достигло своего пика. Воды нет. Был ли огнетушитель? Не помню. Бежать за помощью? Не в моих интересах делать допущенную мною глупость достоянием всего дивизиона, да и время очень важный фактор. В любой момент могло возникнуть открытое пламя вне печки, и тогда в стеснённых условиях кунга… В ящиках станции нашлась подходящая стальная пластина, из которой я быстро сотворил подобие совка (обычная лопата не проходила в дверцу печки по размерам). Я стал этим совком выбирать из печки маленькими порциями пышущий жаром уголь и аккуратно выбрасывать его в открытую дверь станции. С каждой выброшенной порцией угроза большого пожара уменьшалась. Таким образом, был изъят из печки почти весь уголь, и при этом ни один кусочек угля не упал на пол. Когда прогорели остатки дров и угля, я принёс воду и с мылом вымыл все следы происшествия.