Неожиданно быстро я узнал из письма Виты, что вопрос с переводом меня на службу в Жданов решён. Проходит в ожидании месяц, и никаких признаков моего перевода нет. По текущим делам я попадаю в Херсон. Иду по расположению бригады, меня останавливает незнакомый мне подполковник и говорит: «Что же вы все разбегаетесь, ведь в нашей части тоже кому-то служить нужно?» Я, немного замешкавшись (не сразу сообразил, о чём речь), что-то стал отвечать – о жилье, семье. Он, в явном расстройстве, махнул рукой и ушёл. И сейчас с чувством лёгкой вины вспоминаю того офицера (и таких было много), который противился пришедшему приказу о моём переводе, отстаивая интересы дела с возможными неприятностями для себя. Без таких офицеров и таких партийных работников, как муж моей сестры Боря, страну разрушили бы намного раньше.
Служба в дивизионе ПВО возле города Жданова.
В начале весны 1969 года меня ознакомили с приказом о моём переводе в точно такой же дивизион, как и в Новой Каховке, расположенный к западу от города Жданов. Между аэропортом, морским портом и Белосарайской косой. Здесь я мог практически каждый день видеться с семьёй. Расстояние от нашей квартиры до места службы около 12-ти км. Время в пути 1,5 часа на городском транспорте и 2 км пешком.
Этот период службы (чуть больше 1,5 года) уже был похож на настоящую службу. Первый этап обустройства был пройден, и все военнослужащие могли уделять большую часть времени своим прямым обязанностям. А к концу года мы даже стали нести боевое дежурство в готовности №1. Такая готовность объявлялась через три месяца, а потом один месяц мы круглосуточно находились в дивизионе. По тревоге через 15 минут комплекс должен был быть готов к стрельбе по воздушным целям. Для этого на станции наведения ракет круглосуточно нёс дежурство офицер. После объявления тревоги он обязан был включить все системы зенитно-ракетного комплекса (ЗРК). Поэтому каждый офицер должен был изучить последовательность включения систем, оценить их работоспособность и доложить прибывшему по тревоге старшему офицеру о готовности ЗРК к боевой работе.
В обычном режиме у нас был нормированный рабочий день. Но уйти домой мы могли только с разрешения командира. Поэтому в конце рабочего дня мы (особенно молодые офицеры) стайкой перемещались в поле зрения командира, ожидая разрешения на поездку домой.
В этом дивизионе мне поручили освоить и работать с системой СДЦ (селекции движущихся целей).
«Работа по низколетящим целям предъявляла особо жесткие требования к качеству системы селекции движущихся целей (СДЦ). Защита от активных и пассивных помех обеспечивается с помощью введения новой аппаратуры: автокомпенсатора помех квазикогерентного накопления».
Вставил в текст эти две серьёзные фразы и понял, что сейчас уже не смогу внятно написать о принципах, на которых работает система СДЦ. А назначение системы заключается в выделении на радиолокаторе отметки реальной цели среди огромного количества пассивных помех выпускаемых летящей целью. Причём на экране отметки от помех визуально почти ничем не отличаются от большого самолёта. Активные помехи – это радиопомехи исходящие от цели, часто того же частотного диапазона, на котором работает станция наведения ракет. Как и во всех других видах вооружений, происходит непрерывная борьба умов между разработчиками оружия нападения и оружия противодействия нападению. И конца этому соревнованию, к сожалению, не видно.
Постепенно я освоил эту систему в режиме пользователя, т. е. в пределах необходимых для боевой работы и даже чему-то научил приданного мне солдата. Обучение проходило по штатным инструкциям, написанным для уровня солдата. Инструкции написаны очень толково, но рассчитаны больше на запоминание, чем на понимание.
По графику на комплексе проводились регламентные работы. Вынимались электронные блоки из стоек. Стойки внутри пылесосили, блоки тоже чистили от накопившейся пыли, промывали спиртом разъёмы. И почти всегда после проведенных работ система отказывалась работать. Начинались поиски схемы, виновной в нарушении работы системы, а в ней поиск плохого контакта или появление лишнего контакта. Если проблемы возникали в двух схемах, поиск неисправности усложнялся.
Вся электроника была разработана на электронных лампах, которых было огромное количество. У каждой лампы от семи и более штырьков, через которые происходило электрическое соединение лампы с разъёмом на плате. Большинство ламп при работе разогревались до температуры выше 100 градусов, и поэтому контактные соединения быстро окислялись, несмотря на покрытие их серебром и даже золотом. Лампы, отработавшие два года обычно, не раздумывая, заменяли новыми лампами. Снятые лампы, подходившие для бытовой техники, могли потом ещё долго работать дома.