К 1956 году была подведена внутренняя ведомственная железная дорога к достраиваемому ГХК, который был сдан в эксплуатацию в 1958 году. Он был размещён под землёй (в массиве горы) на глубине до 200—300 метров и проектировался таким образом, чтобы выдерживать даже ядерные удары. Система производственных и транспортных тоннелей ГХК сопоставима с московским метро. Производимое реактором тепло используется для отопления города.
Наиболее значимым аспектом, неповторимо создающим эстетический микроклимат города, является концепция его проектирования. При строительстве Железногорска была максимально применена идея ограниченного изменения природного ландшафта, находившегося на месте будущего строительства. Если смотреть на город с близлежащих отрогов Саяна (Атамановский хребет), кажется, что островки жилых кварталов тонут в море дикой тайги. Эта черта характерна как для «Старого города», так и для новых микрорайонов «Ленинградского».
Жемчужиной планировочного решения многие специалисты называют Городское озеро, вокруг которого и расположена селитебная зона. Стоит отметить, что его строительство не входило в первоначальный генеральный план, разработанный Ленинградскими проектными институтами. Первые строители и жители Города по собственной инициативе в ходе нескольких общегородских субботников расчистили будущее ложе: заболоченную и труднопроходимую пойму реки Кантат; после этого с помощью дамбы и системы шлюзовых камер вода реки заполнила озеро. Городской парк, по сути, также представляет собой значительный массив исторического леса, оставленный вокруг зеркала озера и минимально измененный в ходе благоустройства».
Читаю эти короткие выдержки из истории города, вынуждено построенного в центре России, и не перестаю удивляться возможностям плановой системы устройства экономики. Построенные в кратчайшие сроки ГКХ и красавец город не только реально спасли страну от ядерного нападения (конечно, в сочетании с другими свершениями страны), их вполне можно отнести к чуду света с любым номером. Могу порекомендовать читателю книгу Александра Проханова «За оградой Рублёвки». В ней есть очерк-картина «Катакомбы Красной Веры», где он со свойственной ему энергетикой слова пишет о величии осуществлённого проекта, и ужасающей реальности сегодняшнего времени.
Понятно, что в свою квартиру Толя нас пригласить не мог. За ограду города пускали после оформления документов только ближайших прямых родственников. Приехала Марина в Красноярск, и мы вчетвером прогулялись немного по городу, а потом съездили к плотине Красноярской ГЭС. Затем Толя организовал нам поход в тайгу на несколько дней, но без Марины. И я только сейчас сообразил, что Марина была на четвёртом месяце беременности.
Сейчас я совершенно не представляю наш маршрут. Да и тогда я не очень вникал, куда мы идём. Судя по снимкам, вначале мы шли между полей, и даже остановились на обед во дворе брошенного селения. Развели маленький костёр, на котором поджарили сосиски. Сухое вино и чай. Обед нам понравился, особенно сосиски. Изготавливались они тогда строго по ГОСТу. Толя их купил с избытком, и через два дня, когда у них появился не сосисочный запашок, они стали нравиться меньше. Выбрасывать продукты, с учётом нашего воспитания, мы не могли, только прожаривали их сильнее. Но после возвращения домой мы сосиски не покупали почти два года.
А во время первого обеда на подворье заглянул пожилой мужчина и обругал нас – как мы можем хозяйничать на подворье, которое недавно покинули хозяева. Мы так и не поняли, по какой причине люди бросили своё жильё. А к вечеру наш путь пролегал между сопок. На некоторых из них лес был полностью вырублен – торчали одни пеньки. Толя объяснил, что при сжатых сроках строительства комбината требовалось много леса, который заготавливали по возможности ближе к стройке, отложив проблемы экологии будущим поколениям. И это как-то можно понять. Теперь варварская вырубка леса идёт по всей стране ради наживы.
Только к концу второго дня мы вошли в настоящую тайгу с большим количеством кедров. Именно такую тайгу Толя хотел показать нам. Заготовители кедровых орехов хорошо поработали здесь до нас. Но мы шли сюда за «туманом и за запахом тайги». А немного орехов и для нас осталось. Остановились мы на поляне, где до нас заготавливали орехи военные. Был сооружён навес из лакоткани, валялась брошенная шинель. Толя дважды уходил на охоту и возвращался с рябчиками. Обустройство лагеря, приготовление пищи, прогулки по тайге и, главное, разговоры. Видели мы бурундука и огромный след медведя. Толя начал учить Виту стрельбе из ружья и она, выстрелив по маленькой птичке, неожиданно убила её. Огорчения было больше, чем радости. По вечерам у костра Толя много рассказывал о своей работе и, конечно, анекдоты, не всегда приличные. Вита, обычно не любившая такие анекдоты, в тайге смеялась.