Мы собирались пробыть в тайге четыре дня, но природа распорядилась по своему усмотрению. Пришли мы в тайгу осеннюю. Лиственные деревья были ещё с зелеными листьями и только отдельные с лёгкой желтизной. Но в третью ночёвку, во время крепкого сна, мы проснулись от звуков, как будто через лес бежали мамонты, круша всё на своём пути. Выглянули из палатки, увидев в темноте, что нас основательно занесло снегом. Сон пропал, а шум и треск за палаткой продолжался. Только спустя некоторое время мы поняли, что это ломаются толстые ветки у лиственных деревьев. Ветки, не сбросившие листву, не могли удержать большой вес влажного снега.
Было понятно, что на этом наше пребывание в тайге закончилось. Наша одежда, особенно обувь для снега не годились. А снега выпало почти сорок сантиметров. Пригодилась шинель. Разорвали её по швам на полотнища, и утеплили свои ноги. Главная задача, чтобы в обувь не попадал снег. Вите я полностью завернул каждую ногу с кедом полотнищем как портянкой, закрепив всё шнуром, тоже оставленным военными. Я и Толя сделали что-то вроде бахил.
После выхода из тайги идти стало легче – снег осел, и местами люди протоптали тропинки. Но в этот день выйти к населённому пункту, из которого можно уехать в Красноярск, мы не могли. В одном месте, в стороне от дороги увидели строения за серьёзным забором. Когда вошли за ограду, к нам вышел мужчина с овчаркой. И как Толя не убеждал его приютить нас на одну ночь, тот не согласился. А тут ещё и собака оказалась невоспитанной. Она, отрабатывая свой хлеб, рычала и имитировала нападение. Стоило Толе направить в её сторону ружьё, скулила и возвращалась к мужчине. Пришлось уйти в ночь и искать место для палатки. Перед сном запомнилась красивая луна на фоне сопок и моя прогулка босиком за палатку. Не хотелось натягивать влажную обувь. Моё геройство обернулось при возвращении в Красноярск лёгкой простудой, которую мы побороли в поезде на обратном пути.
Толя после нашего короткого похода зауважал Виту, а сейчас она стала для него почти родственницей, как и семья Толи для нас.
Продолжение службы после отпуска.
Служба после отпуска продолжилась в обычном режиме. Инженерного подхода в освоении системы СДЦ у меня не появилось. Отсутствие литературы и инженерной среды не способствовали этому. А с поддерживанием системы в рабочем состоянии я справлялся. Изредка, с проверкой, заглядывал к нам пожилой офицер, отвечающий за состояние техники. Хороший человек, вот только углубить мои познания он тоже не мог. Участник ВОВ, имевший дело с пленными румынами. Отдавая приказания солдатам, он часто шутливо добавлял: «Вперёд, дохлые румыны». Почему-то присказка запомнилась.
Славка тоже служит.
Славка у нас к этому времени ходил в детский садик. Он находился в конце проспекта Металлургов, где он переходил в проспект Ильича, за которым начиналась заводская территория. Экология этого района находилась на очень низком уровне, но мы как-то тогда об этом не задумывались. Совсем недавно я и Вита простояли на этом месте более получаса, ожидая трамвай, и мы чувствовали себя рыбой, выброшенной на берег. Оказалось, что при капитализме даже те несовершенные системы по очистке заводских выбросов, сделанные в советское время, не работают. Славка с братьями Юрой и Серёжей
В семейном плане всё у нас было хорошо. Сын стал болеть реже, и мы были молодыми. Главная ценность советской жизни была в том, что голова не была занята проблемами выживания и, тем более, проблемой – как стать богатым. Приближался новый 1970 год.
В дивизионе решили отметить его коллективно вместе с семьями. Забылись детали, но сохранилась память о хорошем настроении и одна фотография, на которой сняты за столом Вита, я и подполковник Заяц (очень даже не старый). И мы так хорошо улыбаемся. Вита запомнила, что её уговаривали повлиять на меня, чтобы я остался в армии, а они постараются отправить меня на учёбу в Академию. Но думаю, что это нужно было для начала разговора. Со мной о возможности продолжения моей службы в армии никто не разговаривал, прекрасно понимая, что в армии я не останусь. По моей природе мне была нужна исследовательская работа.