Принципы приёма в партию предполагали преобладание в ней людей рабочих профессий. И поэтому обычному инженеру стать членом партии было трудно. А в армии такое ограничение отсутствовало. А тут катализатором опять стал Феликс Белый. Мы хоть и служили в разных дивизионах, но иногда пересекались. Например, на общеофицерских собраниях в бригаде. Оказалось, что он уже кандидат КПСС. Собрание, на котором меня принимали кандидатом в члены КПСС, запомнилось доброжелательностью. Особенно похвалил командир за мою ответственность и трудолюбие.
Правильным ли было моё решение? Я, как и многие творческие люди, не любил отрываться от интересных для меня дел. Действительно, много людей становилось членами КПСС из-за карьеры, но не большинство. Часто эти люди становились функционерами, приносящими вред делу социалистического строительства, в правильности которого я ни тогда, ни сейчас не сомневаюсь, особенно для России. Считаю, что правильно. Глубоким анализом сейчас заниматься не буду. Вся моя книга такой анализ.
Возвращение в лабораторию П. М. Ходоса. 1970 – 1971 годы.
После демобилизации вплотную встал вопрос выбора работы. В СССР проблемы с работой не было. Везде висели объявления с предложениями по трудоустройству. Люди к этому привыкли, считая, что так и должно быть. В этом плане даже нарушителей трудовой дисциплины было трудно испугать увольнением, а трудовое законодательство защищало интересы человека труда.
Вот и меня обязаны были принять в лабораторию на прежнюю должность с оплатой не ниже той, которая была до призыва в армию. Мне хотелось заниматься исследовательской работой с серьёзной загрузкой и значимостью для страны. Мелькали в голове мысли о работе, связанной с исследованиями в подводном мире. Я даже раньше выяснял возможность получения второго образования в Ленинградском Институте Океанографии. Но тогда получить второе образование можно было при условии, что по первому образованию я не мог работать по состоянию здоровья.
Обсудив свои размышления с Витой, мы приняли решение о моей поездке в Севастопольский Институт биологии южных морей. Со мной вежливо поговорили и дали понять, что никакого интереса я для них не представляю. Предложили заглянуть в город Геленджик.
«В это время недалеко от города Геленджика на дно Голубой бухты погрузилась подводная лаборатория «Черномор» Института океанологии имени П. П. Ширшова Академии наук СССР. За восемь лет «Черномор» совершил десятки погружений, позволив специалистам провести многие подводные исследования. Кроме того, на «Черноморе» проходили подготовку будущие водолазы-совместители, кандидаты в гидронавты».
В Геленджике я побеседовал с одним из руководителей подводных исследований. Рассказал о своей трудовой деятельности, увлечениях, семье и желании трудиться в области подводных исследований. Немного заинтересовал собеседника. На выходе беседы – им предпочтительны специалисты, уже имеющие образование и опыт в их области. Свободных вакансий в штатном расписании почти нет. Жильё начали строить, но и когда построят, получить его будет проблематично. Они могут меня взять (найдут должность) с окладом 95 рублей, и если я буду соответствовать рассказанному о себе, через год найдут возможность поднять зарплату до 120-и рублей. Для жены работы у них пока нет. Она может попробовать найти работу в сфере обслуживания отдыхающих. Жильё тоже придется снимать. Дальнейший мой рост возможен при участии в научной работе и защите диссертации.
Выводы из моей поездки были однозначны: приоритет интересов семьи, работать нужно в области с максимальным использованием полученного образования, повышать свой профессионализм, находить в своей работе творческое начало, а остальное приложится. Приблизительно по этим принципам я и Вита прожили свою трудовую жизнь. Считаем, что она удалась, и в этом нам помогало советское жизнеустройство.
01.10.1970 года я продолжил работать в лаборатории, которой руководил Ходос. 28. 06. 1971 года уволился из лаборатории с формулировкой «по собственному желанию». Всего восемь месяцев и 27 дней. И за этот период, почти девять месяцев, ничего по работе интересного, о чём сейчас хотелось бы написать. Похоже, уже не работали в лаборатории моя бывшая начальница Нелля и Вася Матяж. Не было дальних командировок и даже дорожных испытаний в окрестностях Жданова. При мне закончили постройку металлического утеплённого бокса, в котором установили два вибростенда (которые я освоил перед службой в Армии) и что-то ещё по мелочи. Я стал главным специалистом этого хозяйства в единственном числе. Появилась необходимость в вибрационных стендовых испытаниях. Периодически привозили отдельные узлы изделий, выпускаемых заводом, весом до ста килограммов, и мне их нужно было трясти на вибростендах в режиме определённом инструкцией. Работа для слесаря-испытателя среднего разряда. Возможно, были работы с серьёзными измерениями, но в памяти у меня они не задержались.