Часто заглядывал в мой бокс Володя Сударев. Он продолжал руководить в 28-м цехе бригадой слесарей КИП и А. Вита и жена Володи Фильза работали в это время вместе в конструкторском бюро, которым руководила моя сестра Роня. Вне работы мы семьями часто общались. С Сударевыми мы жили рядом. Нормальное общение было у меня и с моими школьными друзьями, хотя и жили мы теперь в другом конце города.
Наверное, от неудовлетворённости основной работой я решил строить переносной парусный катамаран. Конструкция предполагалась из двух надувных поплавков, соединённых платформой, с мачтой и парусом. Размер платформы должен был позволять устанавливать на ней палатку. Предусматривался и педальный привод на ласт, установленный за кормой катамарана. Ласт должен был совершать колебательные движения в вертикальной плоскости. Назначение такого катамарана – активный отдых в выходные дни вдоль берега Азовского моря. Я даже успел кое-что для этого катамарана сделать. Но, как в том тосте: «Чтобы ваши желания совпадали с вашими возможностями». Помощников, увлечённых этой идеей, не нашлось. А возможности малы. И в материальном плане, и в материалах. Оклад мне, к слову, после службы подняли на пять рублей.
Однажды к нам, на чей-то день рождения, Сударевы пришли с товарищем Володи по работе, уже в то время очень предприимчивым молодым мужчиной Мишей Кечеджи. Грустная судьба сложилась впоследствии у Миши. А пока он – очень уверенный в себе и в жизни человек. Ещё до нашего отъезда из Жданова семья Кечеджи породнилась с семьёй Володи. Брат Миши Володя женился на сестре В. Сударева Люде. Я и Вита были на этой свадьбе.
Миша, узнав о моих планах постройки катамарана, предложил мне помощь в добывании нужных материалов, но я тактично отказался. У меня на генетическом уровне была неприязнь к таким предпринимателям, но тогда она была ещё подсознательна. Я с Володей даже поссорился на эту тему. С Володей мы и впоследствии часто имели разное мнение по многим вопросам, но привязанность осталась до конца его жизни. Была у него жизненная установка – он не мог осмысленно сделать плохо другому человеку.
Строительство Камского автозавода.
Из летописи строек страны:
1969 год. 14 августа ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление о строительстве автомобильного комплекса заводов в Набережных Челнах. Официально, согласно приказу по Министерству автомобильной промышленности, он был назван Камский автомобильный завод (КАМАЗ).
Генеральным подрядчиком по сооружению КАМАЗа было утверждено управление строительства «Камгэсэнергострой» Министерства энергетики и электрификации СССР.
13 декабря. На строительной площадке КАМАЗа был вынут первый ковш грунта.
1970 год. В городе Набережные Челны сдано 150 тысяч квадратных метров жилья.
1971 год. Начато строительство Нового города.
Газеты напечатали уже много статей о новой грандиозной стройке, но мы, привыкшие к таким стройкам, радовались, но не думали, что КАМАЗ и Челны станут местом нашей жизни. Инициаторами кардинальных решений стали Сударевы. Володя по своей натуре не мог долгое время оставаться на одной работе и даже в одной местности. У Фильзы присутствовала ностальгия по родным местам. Однажды они пришли к нам с журналом «Огонек», в котором на весь разворот журнала была помещена фотография развороченного грунта с заложенным фундаментом ТЭЦ. А ещё проект высотной гостиницы.
Немного позже мы приняли решение ехать на строительство КАМАЗа. Поговорили с родными, которые приняли наше решение спокойно. Я даже узнал мнение по поводу нашей задумки у Семенцова. Он одобрил, но как-то неубедительно. Для Володи Сударева очень важно было моё согласие.
Интересно, что даже со стороны Бори и Рони не было предложений на тему подбора для меня новой работы на Тяжмаше и, тем более, разговоров о карьере. Считалось, что мы молоды, и вправе найти свой КАМАЗ. А в своей стране мы везде дома. Так практически всё и было.
Для меня главным фактором была неудовлетворённость работой в лаборатории и, наверное, туристическое начало. Виту тоже манили новые места и масштабы будущего завода. Было принято решение. Володя едет на разведку и информирует нас. Уехал он в апреле. Тогда все дороги в Набережные Челны шли через Казань. Из Казани он на автобусе, по весенней распутице, поехал в Н-Челны. Дорога в 220 км заняла двое суток. Пришло от него несколько писем. С восторгом писал он о строительстве, природе, и о том, как молодые инженеры работают в белых рубашках с галстуками и в резиновых сапогах. О лесах писал мало, а меня они очень интересовали. В начале мая было несколько выходных и его отправили в маленькую турпоездку в город Ульяновск.