Хождение по мукам родителей продолжилось.
Такое название дал Алексей Толстой своему роману-эпопее, охватывающее период с 1914 по 1920 годы. Очень правдивый роман о судьбах людей на просторах разваливающейся и раздираемой на части Российской империи и о зарождении первого в мире нового советского государства. Этот роман А.Толстой написал в эмиграции. А его опубликование вызвало раскол в среде русской эмиграции в отношении к роману.
Много книг написано об этом периоде жизни в России. А из художественных произведений для понимания сути происходившего в стране я бы выделил творчество классика советской литературы Михаила Александровича Шолохова. И особенно его «Донские рассказы». В них очень убедительно показана глубина классового противостояния между людьми, остро проявляющаяся в определённых жизненных ситуациях.
Попал под раскулачивание и дедушка Петя. Дочери к этому времени жили отдельно, и в списки на выселение попал только дедушка с сыновьями. Бабушке Кате сказали, что её не высылают. «Как я могу бросить своего мужа!» - был её ответ. Гордые были мои предки.
Они могли избежать высылки. Дедушку в Мариуполе предупреждали о таком развитии событий, и он предложил семье переехать в город. Но бабушка не согласилась, сказав, что «я там, в городе с кошёлкой на рынок за продуктами ходить буду?» И, наверно, была надежда, что их это не коснётся. Семья была зажиточной, но не кулацкой. У тех, кто составлял списки, была своя логика.
Куда была выслана семья – не знаю. Но хороший портной везде нужен. Дедушка, обшивая начальство, собрал немного денег и даже приобрёл документы умерших поселенцев. К этому времени тяжело заболела бабушка без надежды на выздоровление. Замысел побега мог сорваться, и было принято решение, оставив жену на попечение других поселенцев (думаю, что людям было заплачено), спасать сыновей.
Так дедушка оказался в Дагестане под фамилией Камбуров. Старший сын стал Федей, а вот младший, похоже, остался Колей. Ситуация с бабушкой, возможно, была другой, но то, что она умерла в месте высылки – не вызывает сомнений. Власть разыскивать убегавших ссыльных сильно не стремилась. От них часто приходили письма из городов Избербаш и Махачкала. В послевоенные годы дедушка часто ездил к дочерям и жил у них по несколько месяцев, подрабатывая шитьём и оставляя им большую часть заработанных денег. Даже я мешал ему работать, дёргая крутящуюся катушку ниток. Но я этого не помню.
Хорошо помню приезд дяди Феди. Он был весёлым человеком и много уделил мне времени. В этом он был похож на дедушку Петю, который часто шутил и был центром притяжения в семье.
Мы даже совершили с дядей Федей поход местного значения, взбираясь при этом на какие-то насыпи. Домой нас подвёз грузовик, который остановил дядя. Он работал в пожарной части и носил форму как у милиции. Когда мы все пошли на рынок, папа попросил его подождать у входа, чтобы не пугать продавцов.
Дядя Федя немного старше мамы, которая 1905 года рождения, а дядя Коля приблизительно 1916 г. р. На фото, присланного нам в Н-Челны в 1992 году, написано: «На добрую память племянникам и внукам от дяди и дедушки Коли, который с 16 лет прошёл горнило 30-х годов, 37-е годы, армию и фронт».
В период моей учёбы в начальных классах школы (1948 – 1952 годы) мама отправляла посылки на север, где д. Коля отбывал наказание (за что – не знаю). Это были не только продукты, но и материалы для поделок. А от дяди приходили посылки с готовыми изделиями. Помню две красивых шкатулки для моих сестёр, украшенные мозаикой из золотистой соломки, а для меня маленькие счёты. На последнем этапе жизни у дяди проявилась шизофрения. Она ещё больше усложнила его отношения и с дочерью, и с женщинами. Он часто навещал, как и дедушка Петя, родственников и односельчан. Останавливался у них, помогая в строительстве и других хозяйственных делах. Последний период жизни прожил в Анапе в маленьком домишке. Там повредил палец на ноге. Не доверяя местным врачам, поехал в Киев к друзьям, а те, не сумев определить его в больницу, позвонили моей сестре Роне. В результате потери времени и начавшейся гангрены дяде отрезали ногу. После операции дядя проходил реабилитацию в квартире моей сестры около двух месяцев. За ним приехала его дочь Рита, но совместной жизни у них не получилось. Болезнь и прожитая жизнь вносили свои поправки.