Приезду Виты в отпуск в конце сентября я обрадовался, да и Володя не меньше меня. Наша жизнь как-то устоялась. Не было уже той неприкаянности начального периода. Я приносил пользу работой по подготовке технической документации временного электроснабжения строительных объектов. С Савченко сложились добрые отношения. Я даже несколько раз был у него дома. Активная работа в клубе подводного плавания занимала всё свободное время, и это было самое лучшее лекарство от грустных мыслей, связанных с отдалённостью от семьи.
На лыжах из Н-Челнов в Елабугу.
Всё, что можно было показать Вите в пределах Набережных Челнов, было
показано. В общежитии ребята потеснились и выделили нам маленькую комнату. Володя в очередной раз договорился с машиной, и мы съездили в Заинск на пруд-охладитель, на место наших тренировок. Там с противоположного от электростанции берега остался красивый лес. Наловили раков, и пока я занимался их приготовлением по всем правилам кулинарии, нетерпеливый Володя несколько раков поджарил на костре и начал угощать Виту. Вита всегда относилась с опаской к любой непривычной еде, а тут сладковато-приторный вкус жареного рака. Сваренных раков с необходимым количеством соли, специй и огромным количеством укропа ели только я и Володя. Вита только через несколько лет начала есть раков, и то не более двух штук.
Возвратилась она в Жданов с хорошими впечатлениями и рассказами о жизни строителей. После её поездки коллеги по работе перестали шутить на тему, что Вита и Фильза добровольно отпустили молодых мужей на стройку, где полно девчат, желающих создать семью. И это действительно было так. Обычная жизнь. Семей на КАМАЗе создавалось много, жилья строилось тоже много и детей рождалось много. Единственный роддом на посёлке ГЭС работал с огромным напряжением. Кровати стояли даже в коридорах, а роженицы иногда стояли в очереди. Обычно на третий день после родов женщин выписывали.
В октябре 1971 года я стал членом КПСС. Моя открытка маме в г. Жданов: «Дорогая мама, поздравляю тебя с днём Великого Октября, желаю хорошего настроения, крепкого здоровья и чтобы следующий Октябрь ты встретила в Набережных Челнах. Меня можно поздравить, и тебя тоже. В твоей семье прибавился ещё один коммунист. Твой сын Генка. Н-Челны. 29. 10. 71 г.»
Готовили еду в общежитии только мы с Володей. Остальные ребята предпочитали общепит. Покупали продукты мы обычно вместе, а готовил больше я, и не от любви к кулинарии. Наверно, дисциплинированности было больше. Еда была предельно простая. А вот в последующей семейной жизни оказалось, что именно у Володи было большое пристрастие к приготовлению еды да ещё с экзотикой.
Часто выключалась электроэнергия, и нас выручал маленький туристский примус, работающий на бензине. Бензин в стране был дешёвый. Выйдешь из подъезда во двор, а там стоят пару зилков-самосвалов и ни одной легковой машины, даже москвичонка (сейчас, когда иномарками забиты все дворы, это трудно представить). Открываешь крышку бензобака и опускаешь в бак пол-литровую бутылку вместе с рукой. 30 секунд и бутылка полная. Даже если тебя увидит подошедший водитель – никаких проблем. Главное – аккуратно закрыть крышку бака.
Бывало, забывали купить хлеб – 10 минут уходило на замешивание теста и выпечку вкусной и сытной пышки. Иногда Володя ворчал, что тесто не пропечено и может произойти заворот кишок. Я думал, что он шутит. Он рассказал семейную историю о его прадеде. Её рассказала его бабушка Мария Изотовна, которая вырастила Володю и приехала вместе с его семьёй на КАМАЗ. Прадед часто выпивал. И однажды в сильный мороз «отключился» по дороге домой. Его ночью без признаков жизни подобрали мужики и на плаще принесли в хату. Бабушка (тогда ещё девочка) проснулась от шума. Её отца положили на пол, и при этом его рука ударилась об пол со звуком деревяшки. Под разговоры взрослых девочка заснула, а утром проснулась от другого шума. Оживший отец устроил разгон всем в хате. Прадед ещё долго жил и умер от заворота кишок. Такая история.
Моё первое прикосновение к национальному вопросу. Я уже писал, что Фильза – татарка по национальности и фамилия у неё Жданова. Я в годы строительства ещё даже не знал, что есть татары крещённые. Однажды, гуляя возле управленческого здания Камгэсэнергостроя, увидел старое кладбище с плитами надгробий, надписи на которых были выполнены в виде восточной вязи, совершенно непонятной для меня. Или я был плохой ученик в школе, или учебники истории были далеки от совершенства. До девяностых годов 20-го века я, живя в Татарии, о мусульманстве почти ничего не знал. И мечети мне не попадались. Вера то у большинства была одна – атеизм. Да и об атеизме мы особенно не думали.