Обычно около девяти часов вечера мы с Володей возвращались в общежитие из клуба. По дороге заходили в полупустой продовольственный магазин и быстро покупали привычный набор продуктов. За 15 минут до закрытия на входе ставили дежурного, который только выпускал покупателей. Вот мы и подошли в такое время. Нас не хотят пускать. Я бы просто ушёл, а Володя в таких случаях быстро «заводился». Начал ругаться и даже не матом, как в России принято, а, почему-то, склоняя национальные особенности татар. Я готов был от стыда уйти, но ругань подействовала. Ему в ответ даже ничего не сказали. Мы быстро купили продукты, уложившись до 21.00. По дороге я попробовал Володю воспитывать, особенно упирая на то, что у него жена татарка. А он мне в ответ: «Ты бы послушал, что она о них рассказывает». Позже я узнал, что Фильза для себя в юности решила не выходить замуж за татарина, потому, что мужчины женщину, даже с высшим образованием, будут считать не равной себе.
Наверное, что-то в этом было. Но мне это ни слух, ни глаз не резало. У меня сложилось мнение о татарах, как об очень трудолюбивых и миролюбивых людях. А те изменения, которые произошли после «перестройки», не красят людей никакой национальности.
Из стихов В. А. Альфиша.
ЗАВИСИМОСТЬ Декабрь 1991 года.
На Украине я родился в двадцать пятом.
Кто я? Кацап, хохол иль жид треклятый?
Кому из них творил я зло?
Кого расталкивал, чтоб только мне везло.
Блестя одной медалью на груди,
С украинцем «по сорок» я чадил.
Быть может, я его обидел кровно,
Что «пайку» хлеба разделил неровно.
Чёрт подери, мне было не до нации,
Когда служил я в авиации.
Вдруг оборвался прицепной шатун,
И Петя Крейдун глазом не моргнул.
Спасал он «Пешку», экипаж,
И «против шерсти» заложил вираж.
Сбил пламя с плоскости и на аэродром
Привёл машину на «движке» одном.
Хватив по двести водки сладкой
По Казахстану ездил с Лихошапкой.
Быть может, потому теперь трещит Союз,
Что в шутку звал его Иван Лихой Картуз.
В палатке кабинет, из парусины стенка.
КАМАЗ. За стенкою Фоменко.
Я рад, что мне на жизненном пути
С Фоменкою пришлось идти.
Проходит жизнь. Ошибки и победы
Мне довелось на финише изведать.
И, кажется, что вечен жизни круг
Пока непотопляем Батенчук.
Украина, ты стала независимой.
Куда же денешь ты мою зависимость
От вечной памяти твоих сынов,
Которая основа всех основ.
Поздняя осень. Большинству строителей КАМАЗа родные люди шлют посылки, в основном, с тёплыми вещами. Одна почта не справляется с такой нагрузкой. Никто не пытается пройти без очереди. Время работы почты удлинили и добавили временных людей. Я вместе с остальными простоял на мокром асфальте более двух часов. В преддверии зимы покупаю в магазине валенки, на два размера больше моего сорок пятого. В клубе меня в них фотографируют, и я отправляю фото маме, докладывая о своей готовности встретить зиму.
Володя едет в командировку речным транспортом. Навигацию на Каме продлили дольше, чем обычно. Из-за непролазной грязи я провожаю его в речной порт. Поднявшись по трапу на палубу теплохода, Володя переобувается в ботинки, и я уношу сапоги в общежитие. На будущем проспекте Мусы Джалиля грунт несколько раз перемесили бульдозеры и, чтобы люди могли ходить, временно положили бетонные плиты. В самом центре посёлка ГЭС, возле строящегося здания дирекции КАМАЗа я, поторопившись, оступился и провалился в грязь выше колена. Грязь затекла мне в голенище моего армейского ялового сапога. Но эти трудности, как говорится, были «житейскими». Впереди была зима и проблема морозов. При здравом подходе, в российские морозы строительство нужно было остановить, но сроки и запущенный маховик огромной стройки не позволял этого сделать. Стройка продолжалась. Первое, что нас интересовало, приходя на работу – это величина тока в единственной воздушной линии электроснабжения (6 киловольт) для строительства Литейных заводов. Токовая нагрузка была на пределе. А выход линии из эксплуатации равносилен катастрофе. Весной была проложена ещё одна линия электропередачи 6 кв.
Из письма А. Болдырева:
«Начиналась зима 1971-1972 г.г., которая в памяти отложилась как «чёрная». Мы постепенно открыли достаточно большой фронт работ по сооружению фундаментов на трёх корпусах, и для организации полноценной работы в 2-3 смены нам просто не хватало рабочих. Я надоедал с этим вопросом начальству, да оно и само всё видело, потом приехали товарищи из ЦК КПСС, руководства Обкома, и приняли решение дать нам около 1000 человек, мобилизованных в сёлах Татарии… Люди, присланные из самой глубинки, поселённые в многоэтажном доме, впервые увидели лифт. Звучит анекдотично, но тогда нам было не до смеха. Никто не посмел выступить против решения, принятого на таком партийном уровне. А результаты не замедлили сказаться. Начался массовый брак при укладке бетона и, что самое худшее, проморозили основание нескольких уже возведённых фундаментов КСКЧ. Последовали и «оргвыводы». Был снят с работы главный инженер К. Корчиц».