Профессионалами нас назвать нельзя, но работа прошла успешно. Акваланги с воздухом и гидрокостюмы обеспечил Женя Майдибор. Предварительную подготовку места работы обеспечил Ф. Улькин. Я взял с собой Славку – в воспитательных целях. Ему было 10 лет. Первым опустился вниз Володя для оценки общей ситуации. По внешнему виду чувствовалось, что стеснённость и полная темнота оптимизма ему не придали. Оказалось, что размер рожкового гаечного ключа для болта и гайки один – 30 мм. Федя отправил водителя за вторым ключом, и через час я, погрузившись, начал работу. Резьбовые соединения оказались в приемлемом состоянии. После откручивания первой гайки я уже забыл обо всём земном. Полная темнота и невесомость под водой способствовали этому. Холод почти не ощущался. Я хорошо утеплился. На мне, кроме двух пар тёплого белья, ещё была одета меховая крестьянская безрукавка с плеча, будущего секретаря ЦК Украины, сшитая для него его мамой. Я брал эту меховушку во все свои зимние походы.
Работа шла медленно, но уверенно. Немного пришлось вспомнить о реальном мире при снятии заглушки с последнего болта. Это я в воде был невесомым, а заглушка стала легче только на одну восьмую часть её веса на воздухе. Это 250 кг. Одной точкой заглушка уже стояла на металлическом дне колодца. Когда она ударилась о дно, резонирующий звук был как от огромного барабана. Я к нему был готов, а наверху громкий звук оказался неожиданным. По верёвке наверх особой информации не передашь. Да и не трогал я эту верёвку. До этого удара ритмично и тихо поднимался наверх выдыхаемый мной воздух и был слышен негромкий звук от моей работы гаечными ключами. Последний болт вынуть несложно. Нужно только оправкой пошевелить заглушку через соседнее отверстие, а вот прислонить её к стенке оказалось сложнее. Разница в диаметрах колодца и заглушки была маленькой. Я как-то немного отодвинул нижнюю часть заглушки от трубы, она осталась стоять в вертикальном положении, прислонённая к фланцу трубы. Поднялся наверх. К этому времени стало ощущаться охлаждение тела. Рассказал коротко о проделанной работе. В акваланге ещё оставался воздух. Мне подготовили трос, который, опустившись вниз, я надёжно закрепил за отверстие заглушки. Дальнейшую работу по пуску воды в город выполнили без нас. Когда я напомнил сыну об этом коротком эпизоде из нашей жизни, он ответил: «Непонятно, зачем ты меня брал. Сидел под водой почти час, а мы наверху ничего не видели, мёрзли и переживали».
Заглушка снята. Перекус и бутылка от заказчика.
В начале 1976 года у нас на складе приборов произошёл пожар. Начался он во время обеда, когда людей на нашей территории было мало, и пожар обнаружили с опозданием. Начался он за стенкой примыкавшего к нам помещения. В этом помещении хранились различные материалы, многие из них легко воспламеняемые. Обнаружив, что горит соседнее помещение, мы стали выносить приборы. Большинство ребят работали самоотверженно, но узкие проходы и два дверных проёма мешали организовать конвейер. И приборы это не кирпичи, и даже не вёдра с водой. Большинство приборов в одиночку не понесёшь. Одна из тяжёлых стоек заклинилась в дверном проёме, а в ней больше ста кг. Кто-то толкает её изнутри, а я пытаюсь приподнять её через порожек снаружи. В результате острый край обшивки мне сильно режет руку, но стойка с приборами оказывается снаружи. Впоследствии она хорошо поработала при многоточечных измерениях температуры на станции испытания двигателей.
Пока я бинтовал руку, стёкла в перегородке от огня лопнули и огонь охватил наш склад полностью. Выносить оставшиеся приборы стало опасно, но мы ещё что-то старались выносить. К этому времени подъехали пожарные машины. Как всегда, не сразу смогли открыть ближайшие въездные ворота, а когда открыли, то не сразу сообразили их закрыть. Образовавшийся сквозняк раздул пожар ещё сильнее. Когда пожар потушили, Р. В. Ходжава распорядился, чтобы все участники тушения поехали домой. Инженерам спецодежда тогда не выдавалась, а пострадавший костюм или обувь были большой ценностью. Я и ещё несколько человек продолжили выносить обгорелые и мокрые приборы. Ходжава, увидев мою забинтованную руку, отправил меня на машине в больницу. У него появилось явное уважение ко мне, да и серьёзная травма в дополнение к пожару была явно не нужна. Очень у меня было тяжёлое чувство, как потеря близкого человека. Кому мы нужны без приборов, а они обгорелые, мокрые и жалкие ещё долго потом лежали, сложенные в углу на нашей территории. К счастью, большую часть приборов удалось спасти. Напоминает о пожаре в моей гаражной мастерской двуполярный стабилизированный блок питания, платы для которого я вынул из обгорелого блока.