А вот с комплектом приборов и датчиков фирмы DISA для измерения турбулентности мне не пришлось поработать. Её с большим трудом освоила Валя Кудряшова, и я ей немного в этом помогал, пока не перешёл работать в новый КИБ, занимавшийся обеспечением измерений по заданиям конструкторов и испытателей двигателей. А вот многие приборы из этого комплекта я использовал широко.
Валя Кудряшова.
Ребята быстро осваивали основные методики измерений и всё меньше нуждались в моей помощи. По измерениям на автомобиле быстро набрали потенциал Володя Бушуев, Олег Сорокин. Изя Шпизель к тому же сильно увлёкся любительской киносъёмкой и оставил нам незатейливые сюжеты из той нашей совершенно другой, повёрнутой к человеку труда жизни. Вот мой земляк Олег Медко остался для меня до конца не понятым, но о нём я ещё напишу. Вначале некоторые из моих коллег даже заглядывали к нам домой. Приходили братья Бушуевы – посоветоваться куда лучше пойти работать младшему брату Валере. Зашли обсудить какие-то проблемы Валя и Люда. Я часто вместе с ними бывал на природе, а когда они обзавелись семьями и жильём, то заходил к ним домой. Жёны Володи Бушуева и Славы Шмагина пошли работать в химическую лабораторию, в которой трудилась Вита.
Однажды мы что-то отмечали у Володи Бушуева, а утром его молоденькой жене Татьяне нужно было успеть на экзамены в Елабужский педагогический институт. Я вызвался отвезти её к речному трамвайчику на мотоцикле и немного проспал. Трамвайчик ушёл, но мы успели на паром. Исправляя свою вину, я повёз Таню прямо в институт. Дорога на Елабугу была только построена, и мой мотоцикл по утренней прохладе или, понимая мою ответственность, мчался со скоростью 100 км/час. Успели мы вовремя. Это уже было в 1977 году. Летом этого года к нам зашли в гости Шмагины с сынишкой. Пока женщины занимались кухней, я предложил Славе съездить на ближайшее озеро за раками, и через 40 минут мы вернулись с кучей раков. Такие приятные воспоминания из молодости. Мне было 35 лет.
18 февраля, в мой день рождения, душа нашего коллектива Изя вручил мне ДИПЛОМ мастер – золотые руки
выдан Мараче Геннадию Константиновичу признательным коллективом КИБ ЭМИ как слабая дань мастеру электронных измерений и в знак великого уважения и любви. Восемь подписей. Г. Набережные Челны. 18. 02. 1977 г. Храню этот неофициальный диплом на официальном бланке как самый ценный документ в моей жизни уже 36 лет.
И ещё одно направление измерений, которому я выделил много времени в этот период работы. Это расход топлива при движении автомобиля. Настоящая исследовательская работа, с созданием тарировочного стенда и реальной проверкой на автомобиле всех, имеющихся у нас в наличии расходомеров разных фирм. В моём рабочем журнале девять страниц исписано чётким убористым почерком – это схемы измерений, эскизы приспособлений, постановка задачи, результаты и выводы:
Расходомерами «KWZ» нужно пользоваться только для оценочных измерений расхода топлива;Необходимо провести дополнительные исследования с датчиками «FP-18» по измерению расхода топлива, учтя опыт работы с другими датчиками;Считать наиболее перспективной аппаратуру фирмы «Meter-Flow»;Необходимо более подробно ознакомиться с методиками измерений расхода топлива на других автозаводах;Разработать датчик расхода топлива специально для автомобилей семейства «КАМАЗ».Спустя некоторое время расходомер «KWZ» был доработан и мог бы вполне обеспечивать необходимую точность, а ещё через 20 лет я взялся за разработку расходомера топлива для стендовых испытаний. Он даже был установлен на стенде, но сгорел вместе с заводом Двигателей 14 апреля 1993 г.
Каков же результат моего, а затем без меня противостояния с В.В. Кутиком? Попробую показать этот конфликт на общем фоне того времени. Детали конфликта сейчас подзабылись и сгладились. Помню, что Володя Сударев, работавший в то время секретарём парткома Камгэсэнергостроя, по собственной инициативе заглянул к Баруну поговорить об этой проблеме. Не думаю, что этот разговор на что-то повлиял. Но как-то приехал к нам Н. И. Лозгачёв и при Ходжаве начал мне предлагать должность начальника какого-нибудь КИБа. Я забыл, кем у нас работал Лозгачёв, но остались в памяти разговоры о его дружбе со спиртным и его проблемах с женщинами. Работал он в УГК недолго. Таких руководителей в то время было мало. У большинства интересы дела преобладали.
Я регулярно писал письма маме в Жданов и в них затрагивал свои проблемы. Письма читали все мои ближайшие родственники. В 1976 году Борю перевели из Жданова в Донецк на должность первого секретаря обкома (понятно, что через процедуру выборов). На предыдущего секретаря в ЦК часто стали приходить жалобы и там решили произвести ротацию. Л. И. Брежнев был ещё в хорошей форме. Он предложил Дегтярёву (фамилия предыдущего секретаря) поехать в Казахстан вторым секретарём. Дегтярёв категорически отказался: «После области с самым большим промышленным потенциалом в какой-то Казахстан»? На что Брежнев ответил: «А я считал за честь работать в Казахстане вторым секретарём». Вопрос был решён окончательно.