1978 год. Наши двигателисты, особенно Б. В. Мамин, пробили всё-таки отдельное подразделение, обеспечивающее исследовательские измерения при испытаниях двигателей. Я готов был возглавить этот КИБ. Оказалось, что уже есть кандидатура на эту должность. Леонид Михайлович Аникин – начальник КБ из УРЭПа (точно не могу расшифровать название). Почти мой ровесник, имеющий отношение к электронике, хорошо владеющий немецким языком и руководитель по призванию. Он много времени провёл в Германии, занимаясь закупками оборудования для КамАЗа. Мамин с ним давно контактировал, и УРЭП даже сделал для одного из стендов систему измерения расхода дизельного топлива. Я был ему не конкурент, несмотря на то, что в области измерений был точно сильнее. А я так устал от борьбы с Кутиком, что согласился перейти в новый КИБ. Аппаратура у нас с Кутиком осталась общей. Ребята к этому времени набрали хороший уровень и вполне обходились без меня. Кстати, не всем из них нравился мой глубокий подход к качеству измерений. Пришлось пожертвовать своей привязанностью к дорожным измерениям на автомобиле. У двигателистов тоже были дорожные измерения, но не тот масштаб.
Забегая вперёд, скажу, что проблема с руководством Кутика решилась в начале восьмидесятых годов. В 1981 году в УГК создали отдел специзмерений во главе с Аникиным. Меня назначили начальником КИБ. Кутик продолжал руководить тем же КИБом измерений на автомобилях. Чем-то он сильно обидел женщин – Таню Хайман и Люду Лепскую. Вот они и обратились в партком со своими обидами. Таня, возможно, не очень сильный инженер, но с очень активной жизненной позицией. В разгар перестройки она ушла из НТЦ и возглавила городскую студию детского дизайна «Да-Да». В этот раз партком УГК передал рассмотрение их заявления на уровень ниже, и там объявили Кутику строгий выговор. Это серьёзное партийное взыскание не лишало руководителя должности, но через некоторое время он сам перешёл работать на какой-то завод КамАЗа.
В 1978 году на заводе Двигателей выделили площади под химическую лабораторию УГК, где работала Вита. К этому времени и Фильза тоже работала в этой лаборатории. Одну большую комнату временно отдали нам. А проработали мы в этой комнате до переселения на площади Инженерного центра в 1992 году. Окончательную точку нашего пребывания на «движках» поставил пожар в апреле 1993 года.
Работа шла по многим направлениям. Освоение рабочей комнаты, строительство в тупиках возле лестничных площадок маленькой слесарной мастерской и склада для материалов. Комплектация КИБа инженерами и рабочими, их обучение и, естественно, выполнение заданий.
Работы становилось всё больше. И неожиданно нас обворовали – целенаправленно проникли в нашу комнату, хотя для этого ещё нужно было открыть двери коридора, общие для нас и двух химических лабораторий. Преступник был явно творческий человек. Он даже не стал открывать или ломать замок, а просто шлицовкой перепилил петли, на которых висит дверь. Унести много приборов он не мог и поэтому из некоторых приборов вытащил платы. Настроение было подавленное. Потеря каждого прибора – это уменьшение наших возможностей. Мало нам было пожара на складе приборов…
Сообщили в милицию, укрепили двери и даже сделали вторую дверь. Но преступник, похоже, возомнил себя суперменом. Я и Вита гордо ездили на работу на нашем красном мотоцикле. Общей заводской ограды ещё не было, и мы подъезжали прямо под окно нашей лаборатории, которая находилась на втором этаже. Первый этаж был закрыт решётками. Смотрю в сторону нашего окна, а из него свешиваются кабели от наших приборов. На этот раз преступник проник в помещение через окно. Становилось совсем грустно. Так можно полностью парализовать нашу работу.
Сварили решётки на окна, установили сигнализацию с выведением её на пульт охраны, и даже некоторое время, помогая милиции, тайно дежурили по ночам. В третий раз преступник влез через профнастил крыши. Его не остановил ни толстый слой промасленной пыли, ни острые края профнастила. Молодого ещё парня всё-таки задержали. Грабил он электронику и инструментальные кладовые. Ещё не назначили властвовать разрушителя и предателя Горбачёва с его «перестройкой», а молодой парень грабит почти бессмысленно, ведь на продаже украденных плат и свёрл почти ничего не заработаешь, а попасться можно быстро. Наверное, предчувствовал будущий обман народа и приход в страну рыночных отношений.
Когда пригласили в милицию руководителей всех ограбленных подразделений, большинство от своего имущества отказались (зачем им лишние проблемы). Большую часть награбленного имущества из милиции привезли к нам. В КБ приборов даже восстановили некоторые приборы. А свёрлами и метчиками мы ещё долго пользовались. И наша комната стала напоминать по укреплённости банковское помещение.