Хорошим знанием теории рабочего процесса отличался молодой инженер Варшавский, но он совсем мало проработал в УГК.
Ещё одним важным направлением наших измерений стало участие в исследовательских работах по холодному пуску двигателя. Вёл эти работы Юра Поляков. Вместе с ним работали Саша Лалетин и Олег Ермаков. В их распоряжении была большая холодильная камера, куда помещался двигатель. Предельные температуры охлаждения превышали сорок градусов. Вот мы и регистрировали на осциллографе напряжение аккумулятора, ток стартера, обороты двигателя, измерение температуры в нескольких точках. Даже научились измерять температуру возле отверстия распылителя форсунки. По этой тематике мне пришлось четыре раза съездить в Якутию и Магаданскую область на зимние испытания автомобилей.
Юра Поляков.
Юра Поляков стал кандидатом наук, а когда НТЦ свернул большинство своих исследований, он перешёл работать в западную фирму. Саша Лалетин вначале зондировал возможность перейти работать на северный полигон в г. Сусуман. Потом на КамАЗе решили внедрить государственную приемку, и он перешёл работать туда. Время уже было другое – эксперимент быстро свернули и хорошие ребята стали искать себе новую работу. Так Саша оказался на заводе микролитражных автомобилей, которым руководил О. Белоненко, а потом заменил его. Автомобиль «Ока» стране стал тоже не нужен, и Саша вернулся в свою Свердловскую область. Олег Ермаков вошёл в группу Константина Николаевича Деулина, который решил развернуть своё собственное дело по разработке и изготовлению теплообменников оригинальной конструкции. Конечно, вначале все, что можно было, взято от общенародной собственности. Как-то А. А Шестаков сказал на совещании: «Вот К. Деулин не советский человек, но умеет хорошо организовать дело», предлагая руководителям подразделений равняться на него в организации дела. Думаю, что по виртуозности и уровню проворачиваемых дел Константин не может равняться с Каминским, но, тем не менее, он создал свою фирму ООО «Термокам» по производству и продаже агрегатов автомобильной, автотракторной, дорожно-строительной и компрессорной техники. Главным конструктором у Деулина работает его сын Сергей Константинович.
Вернёмся к концу 70-х. КамАЗ ускоренно наращивает выпуск автомобилей и решает проблемы, возникающие в этой связи. Коллектив нашего КИБа тоже растёт численно. Живой организм – новые люди приходят, а кто-то увольняется. Отношения между работниками как в большой семье. Все почти всё знают друг о друге. Помогают друг другу, ссорятся и даже влюбляются. Особая роль у начальника (я бы назвал его руководителем). Вот в частной фирме там начальник, шеф, босс, хозяин – кому как нравится. Советский КЗОТ однозначно отстаивал, прежде всего, интересы рабочего. При такой ситуации тоже бывало по-всякому. На производстве начальнику проще. Есть технологический процесс, чёткие обязанности работников, план. Там почти сразу виден нарушитель.
В этом плане особенно чётко работала система на производстве с военной приёмкой. Там новый работник в течение одного месяца или двух понимал, что халтура не пройдёт, и начинал работать добросовестно или сам уходил. Военпреды, кстати, не были надсмотрщиками или «карателями». Они больше были прямыми участниками рабочего процесса, помогающими выпуску качественной продукции. ВПК (военно-промышленный комплекс) – это величайший продукт советской эпохи, позволивший со значительно меньшими затратами противостоять Западу в сохранении реального суверенитета страны. И такое достижение страны тоже ликвидировали, на радость своим ворам и агрессивному Западу (что бы ни рассказывали наши и зарубежные «демократы-либералы»).
Сложнее ситуация у руководителя в исследовательском подразделении. Особенно, когда руководитель настроен на творческий производительный труд. Приходится быть руководителем, учителем, воспитателем и даже иногда помогать улаживать семейные проблемы или бытовые (особенно у ребят, живших в общежитии). Все эти вопросы встали передо мной, когда меня назначили начальником КИБа в 1981 году. Объём работ по измерениям резко увеличился, и было принято решение о создании отдела Специзмерений, начальником которого стал Л. М. Аникин. А он хорошо понимал, что, предложив поставить меня на эту должность, голова у него об этом КИБе «болеть» не будет. Рабочее место Аникина переместилось в Сдаточный корпус, где располагались КИБ измерений по автомобилю, КБ приборов и участок изготовления приборов. Так я на шесть лет стал руководителем достаточно большого коллектива. Аникин практически не вникал в мою (нашу) деятельность.