Вехи развития КамАЗа.
«Правительство страны утвердило генеральную схему управления автомобильной промышленностью. Согласно этой схеме «КамАЗ» получил статус производственного объединения и стал подчиняться непосредственно Минавтопрому СССР, минуя все главки. 29 декабря 1976 года – Государственная комиссия во главе с Министром автомобильной промышленности СССР В.Н. Поляковым подписала акт о вводе в эксплуатацию первой очереди Камского комплекса заводов по производству большегрузов.
Уже ко времени сдачи в эксплуатацию первой очереди «КамАЗ» обладал огромными производственными фондами. Они были в два раза выше, чем на ВАЗе и в три раза превосходили общеотраслевой показатель по Минавтопрому.
Июнь 1979 года – с главного конвейера сошёл грузовик за номером 100000.
Темпы роста производства на «КамАЗе» были рекордными не только для нашей страны.
Апрель 1980 года – выпущен 150-тысячный большегруз. Февраль 1981 года – сданы в эксплуатацию мощности второй очереди КамАЗа».
Как мы работали? Анализируя свой период учёбы в институте, который готовил специалистов, прежде всего, для производства, я сделал вывод, что нас не только не учили, как нужно учиться, но даже не учили основам будущих начинающих руководителей. Не слышал я никогда, чтобы такое обучение практиковалось на производстве. Часто отправляли в командировки инженеров для обучения работе на новом оборудовании, но не обучению руководить. Вот партийных работников учили, врачей и учителей периодически собирали для повышения квалификации и обмена опытом. Так что оставался метод проб и ошибок, да ещё можно было что-то перенимать у вышестоящих руководителей.
Для меня главным в моём руководстве было качественное выполнение порученного нам дела и, по возможности, творческого выполнения. Много удалось сделать в этом направлении. Большинство наших заказчиков уважительно к нам относились и даже на каком-то этапе уверовали, что наш КИБ сможет решить почти любую их задумку. Обучались мы сами, решая иногда замысловатые задания заказчиков, выезжая в командировки (в них нас почти не ограничивали) и, работая с аппаратурой, закупленной у стран, продвинутых в техническом отношении. В разговоре с работниками казанского института – разработчиками авиационных измерительных устройств я посетовал, что мы «варимся в собственном соку». Собеседник улыбнулся и отметил, что мы на КамАЗе как раз «варимся в иностранном соку».
Итак, по поступившим заявкам составлялся план работ на месяц. К нему добавлялись свои работы по освоению собственных задумок по отработке методов измерений, повышению производительности и техники безопасности нашего труда. С инженерами-ребятами я только согласовывал общие направления задания и подключался при необходимости. С инженерами-девчатами опека требовалась на протяжении выполнения всей работы. Женщины, правда, тоже бывают разные.
В нашем КИБе работала молодая женщина Тоня на инженерной должности.
Женщина интересной внешности и с амбициозным характером, но, к сожалению, со слабым техническим мышлением. И Володя Сушаков устроил к нам свою младшую сестру Надю – на рабочую должность. Она в своём посёлке чем-то заведовала в Доме Культуры. У нас так сложилось, что у нескольких слесарей КИП рабочие места были рядом с инженерами. Вот Тоня и Надя вместе занимались тензометрией. Тоня требовала от Нади беспрекословного повиновения, а Надя, быстро поняв основную суть данного вида измерений (сказывались гены семьи Сушаковых), отказывалась выполнять неправильные распоряжения. В арбитры почему-то она часто привлекала меня, а не Аникина. Аникину пришлось в работе дам развести. А внимание ко мне оказалось влюблённостью Нади, которую я не заметил. Как-то Володя со мной завёл на эту тему разговор и попросил, чтобы мы не наделали глупостей. Через некоторое время в жизни Нади появился молодой военный, с которым она создала хорошую семью. Они совсем уехали из Н-Челнов.
Термометрия находилась полностью под моим началом. К работе по подготовке деталей и монтажу измерительных схем была подключена половина работников в инженерном и рабочем помещениях. Измерительная система английской фирмы «SOLATRON», которую мы с большим трудом освоили, позволяла регистрировать данные от двухсот термопар и распечатывать их на принтер. Хорошая система (это она во время пожара чуть не изуродовала мою руку), но требующая хорошего понимания внутренних взаимосвязей. Поэтому даже при полностью отлаженной схеме измерений она могла поставить наших исполнителей в тупик. Из инженеров термометрией занимались Таня Ларичкина и Наташа Константинова. Из рабочих во время измерений им помогала Света Новикова.