При отлаженной аппаратуре замеры не занимали у меня много времени. Проснувшись, я, не вылезая из кровати, ногой включал питание приборов, а потом морально готовил себя к подъёму. В комнате было достаточно прохладно, а в отдалённых от батарей отопления углах были большие наледи. Регистрировались на осциллограф напряжение аккумуляторных батарей, ток стартера, обороты двигателя. На отдельный самописец печаталась температура в десятке точек двигателя, в аккумуляторах и в окружающем воздухе.
Свободного времени оставалось много. И когда Боря Дитковский – руководитель экспедиции (по общепризнанному мнению – «полярный волк»), организовал очередной выезд на рыбалку, я тоже поехал, хотя к рыбной ловле относился спокойно. Дитковский, Тихонов, несколько водителей, трое местных руководителей, представитель от Грузии – разработчик масла для задних мостов и я двинулись в путь. Восемь км по дороге и ещё 13 км по руслу замёрзшей речки. Все 13 км мы проехали на первой повышенной скорости за шесть часов. Колёса КАМАЗА почти полностью были погружены в сыпучий снег. Сделали только одну остановку. На отдалении трёхсот метров передвигалась группа диких оленей. Вот местные ребята и открыли по ним из окон кунга стрельбу из нарезного оружия (естественно, нигде не зарегистрированного). К счастью в оленей они не попали, да не очень и надеялись. Но жизнь в таком городке не отличается разнообразием, особенно зимой, вот люди и развлекаются, как могут. Последнюю часть пути мы ехали при свете фар, которые выхватывали на короткое время отдельные картины окружающей природы, а в конце движения даже были неяркие сполохи северного сияния.
Ольчанский перевал – между р. Индигиркой и Ольчаном.
Остановились прямо на льду озера. Озеро образовано естественным завалом русла безымянной маленькой речки, текущей среди сопок. Размер озера 700Х80 метров. Толщина льда 1,2 метра. Снег с поверхности озера выдувается и поэтому толщина его не более 40 сантиметров. Быстрое приготовление ужина. У водителей вместо костра используется паяльная лампа и тренога. В центре треноги приварена труба с коленом внизу. Пламя лампы через колено поворачивается на 90 градусов и вертикально подводится к кастрюле (как дома на газовой горелке). Утром все рыбаки разбредаются по озеру. Буры у местных ребят хорошие. Лунка сверлится за 15 минут. Посмотрев на начало ловли, я добровольно начинаю готовить уху из окуней, которые ещё остались от предыдущей ловли.
Когда уха была почти готова, я накрыл её ватником и обошёл всех рыбаков. Больше всех наловил водитель, который к крючку привязывал цветную шерстяную нитку из собственного шарфа. Местные мужички недоумевали, исходя из своего опыта. Мне тоже захотелось попробовать. Ближайший ко мне рыбак сам просверлил мне лунку, не доверив новичку драгоценный инструмент. А потом стал показывать мне технику лова. И вдруг неожиданно вытащил окуня. Они все были как на подбор огромными, с трудом пролезая через лунку диаметром 120 мм, и через 15 секунд застывали на 35-градусном морозе. Меня сразу охватил азарт. Из моей лунки, просверленной в полуметре от переднего колеса автомобиля, так быстро вытащили огромного окуня. У меня была одна поклёвка, но, наверно, не хватило умения, чтобы вытащить рыбу.
Ловились одни окуни и все большие. Мои дилетантские размышления: рыбу в этом озере практически не ловят, и поэтому она имеет возможность вырасти до таких размеров. Под таким слоем льда кислорода в воде мало, и рыба находится в сонном состоянии. К пробуренным отверстиям подплывает подышать крупная хищная рыба, а остальная держится на отдалении и поэтому не попадается на крючок.
А дальше? В натопленном кунге рыбаков ожидала готовая уха и другие продукты, взятые с собой. Представитель солнечной, ещё нашей Грузии, достал бутылёк с чачей, а в дополнение к ней появилась и «Московская особая» водка. И жизнь хороша, и жить хорошо! Обратный путь пролегал по нашему следу, но занял по времени столько же, как и путь к озеру.
Баня для русского человека – первейшее дело даже в городе. А в условиях вроде наших – тем более. Кто-то предлагает сходить в баню, и большинство мужиков поддерживают предложение. Вот только, по мнению Сани Фирстова, лучше съездить в поселковую баню аэропорта. Погружаемся в автомобиль с кунгом и едем. Баня маленькая, и в ней уже парятся два мужичка почти пенсионного возраста. Наши ребята – ещё молодые, активные, сразу определяют, что нужно поддать пара. И не успели местные парильщики, что-нибудь сказать, а Саня уже выливает в дверку нагретого металлического куба полный ковш воды. Местные мужички только взвизгнули на высокой ноте, но не от крутого пара. Из отверстия куба пошёл угарный газ вместе с паром. Если бы местных мужичков было больше, нас бы точно поколотили. Металл куба в одном месте прогорел, и вода попала частично на горевшие дрова. Это тоже русская черта – использовать всё до последней возможности.