В Н-Челнах, два года спустя, зашёл я в магазин на улице Вахитова. На первом этаже запчасти, а на втором одежда и т. д. На второй этаж люди поднимаются и спускаются по длинной и широкой лестнице. Наблюдаю интересную картину. По лестнице спиной вперёд спускается мужчина и что-то громко эмоционально говорит. Двумя шагами выше, молча, спускается крупных габаритов женщина, держа за руку девочку подростка. Слышу слова мужчины: «Всё себе, всё себе – мне никогда». Женщина, не смущаясь, всё это спокойно слушает. В приблизившемся ко мне мужчине узнаю Саню Фирстова. Жалко мне его стало…
Дорога Усть-Нера – Сусуман.
Ребята должны были во время командировки наездить на зачётных автомобилях определённое количество километров. Естественно, что они старались совмещать необходимое с полезным для себя. В нашем конкретном случае они при мне сделали несколько рейсов, перевозя шлакоблоки из города Сусумана в посёлок Предпорожный, расположенный в 70 км от Усть-Неры вниз по течению реки Индигирки. Там находился центр золотодобывающего прииска. Сусуман находился на Колымской трассе уже в Магаданской области, в 400 км от Усть-Неры. Я попросил, чтобы меня взяли в рейс до Сусумана. Водитель-испытатель Володя Бурыкин работал в этих местах ещё до КАМАЗа.
Второй пассажир – Володя Бабаев – инженер-испытатель и помощник Бориса Дитковского, поехал с нами утрясать возникшие коммерческие и другие вопросы. Нас Боря Дитковский до этого уже вывозил на Индигирку. Мы даже заглянули внутрь штольни, около 12-ти метров длиной. Мне приглянулся большой кусок породы, валявшийся на полу и весело сверкавший слюдяными вкраплениями. Кто-то из местных пошутил, что порода может быть радиоактивной. Я всерьёз эту реплику не воспринял, а в комнате ребята стали меня убеждать выбросить эту породу. Но она благополучно вместе с аппаратурой приехала в Н-Челны и долго украшала нашу комнату. Но главное, что Славка провёл несколько экспериментов, определяя её радиоактивность. И в конце заверил нас, что никакой радиоактивности нет.
Выехали мы в ночь. Трасса свободная и на участках, где нет встречных машин, Володя включает дополнительное освещение, и тогда дорога впереди видна, как днём. Скорость движения при этом у незагруженного автомобиля с полуприцепом возрастает до 100 км/час. Второй Володя для разнообразия иногда включает поисковую фару и тогда можно что-то увидеть по сторонам. Водитель наш, отдохнувший перед выездом, уверенно ведёт автомобиль, а пассажиры быстро начинают «клевать носом», постепенно проваливаясь в сон. Так мы и приехали в город Сусуман. Он существенно больше Усть-Неры, вытянулся неширокой полосой вдоль трассы, которая и сейчас на картах, сфотографированных из космоса, называется «Колыма». Река протекает недалеко от города, приблизительно в 150 км от своего истока. В картах трудно разобраться, но на обратном пути, недалеко от города, меня и Бабаева сфотографировал Бурыкин у дорожного знака – «Колымо-Индигирский перевал».
Предприятие, изготавливающее шлакоблоки режимного типа. На нём работали люди из лечебно-трудового профилактория (ЛТП). Сейчас такие учреждения закрыли (нарушение прав человека?), хотя, при всё более увеличивающемся пьянстве и наркомании, всё чаще раздаются призывы об их возрождении. Одними ЛТП эту проблему не решить, да и не собирается сегодняшнее государство эту проблему решать. А вот поговорить об этом можно.
Нам загрузили шлакоблоки, Бабаев решил свои вопросы, и мы возвращаемся в Усть-Неру. Название Усть-Нера потому, что расположена в месте впадения реки Неры в многоводную реку Индигирку. На уроках географии одно название «Индигирка» действовало на моё сознание магически. И вот теперь мне посчастливилось в реальности увидеть места, где протекают реки Индигирка и Колыма. Возвращаемся мы днём при солнечной погоде. Любопытно, но восторга нет. Невысокий северный лес и глубокий снег как-то приглаживают бегущую мимо местность. Да и трассу старались прокладывать по пологим участкам. Поэтому трасса часто петляет.
Зимник по льду реки Индигирки.
И совсем другая картина от зимника по льду реки Индигирки. Почти идеальная дорога в зимнее время. Река сама за тысячелетия проложила себе путь среди горных хребтов, вымывая мягкие и обходя твёрдые породы. На крутых поворотах реки скалы уходят вертикально вверх до 50-ти метров и более. Можно изучать пласты застывших пород, извергавшихся из земли в далёкие периоды формирования земной поверхности. На этот раз я ехал в кабине КАМАЗа, который вёл Идрисов. Я несколько раз просил его остановиться, чтобы сделать снимки будущих фотографий. На прямых участках реки она текла в длинном коридоре из высоких скал, окаймлённых сверху частоколом выходов твёрдых пород, называемых туристами «зубами дракона». Так поработали ветер и дождь. Можно только представить, как красива Индигирка летом. Устроить бы по ней туристический маршрут на теплоходе с радиальными маршрутами от Усть-Неры до Восточно-Сибирского моря! К сожалению, перед Россией сейчас стоят совершенно другие проблемы.