И на следующий день, по-майски хороший и солнечный, я выехал по направлению Н-Челнов. За город меня проводил всё тот же водитель на «Ниве». По сухому асфальту ехать было не так страшно, как в декабре, но такая помощь мне для ориентировки в большом городе была нужна. За городом водитель подарил мне канистру с пятью литрами масла для первой замены через 500 км, что-то ещё из инструмента и пожелал мне счастливого пути. В советское время водители, долго работающие с руководителями высокого ранга, становились почти родственниками. А Толя Кардаш подарил мне 20-литровую канистру под бензин для аварийного запаса.
Первые 500 км оказались за городом Чугуевым, где я на солнечной песчаной полянке заменил масло в картере двигателя, который и во время движения был очень горячим. Постепенно, к концу дня, я стал немного чувствовать мотоцикл, но ещё боялся перевернуться при правых поворотах во время редких обгонов. Мне очень хотелось завершить поездку за три световых дня. Поэтому я ехал, пока не понадобилось включить ночное освещение. Освещение на «Днепре» (марка моего мотоцикла, выпускаемого киевским заводом) приближалось по яркости к автомобилям, но с моими навыками вождения мне не хотелось рисковать при ночной езде. Да и отдыхать организму нужно.
Ночлег меня устраивал под любым кустом, чтобы не было видно мотоцикла со стороны дороги. Я ещё тогда не опасался никакого разбоя на дороге, но немного подстраховаться всегда было не лишним. Поэтому я въехал внутрь лесопосадки рядом с дорогой. Выбрал место за густым кустарником и устроил себе лежбище возле мотоцикла. Подстилка на землю. На неё спальный мешок, а сверху ещё полог из плотного материала. Сестра Роня наполнила для нас полную сумку с гостинцами. Сверху в ней лежали бутерброды, которых хватило на все три дня. А ещё была трёхлитровая банка с мёдом и бутылка водки, настоянная на черноплодной рябине. Мой ужин состоял из двух бутербродов, большого глотка водки и столовой ложки мёда. Далее ныряю в одежде в спальный мешок. Из мешка и полога с окружающим воздухом соприкасаются только мой рот, нос и глаза. Минут десять я пытаюсь рассматривать отдельные звёзды, а потом натягиваю шерстяную шапку, почти на глаза и проваливаюсь в сон. Утром, просыпаясь, через крупные кристаллы инея на пологе, шерстяной шапке и даже на ресницах вижу солнечные блики, играющие на листьях в кронах деревьев. Листочки совсем молодые, с нежной зеленью. Слышно негромкое чириканье отдельных маленьких птичек. С хорошим настроением вылезаю из тёплого мешка, и меня охватывает лёгкий озноб. Температура на нуле, а ночью был заморозок, что совсем не редкость в этих местах в начале мая. Съедаю всё те же два бутерброда и большую ложку мёда, но без водки. Обхожусь глотком воды и в путь. Двигатель заводится легко и это радует. А выхлопные трубы на выходе из цилиндров уже обе синие. Такая у них участь.
Не буду описывать интересные моменты из поездки. Они не принципиальны. Расскажу ещё об одном приключении на дороге. Я уже въехал на землю Татарстана, повернув с трассы на город Октябрьский в сторону города Бугульмы. Время перевалило за полдень, и мне очень хотелось хотя бы в сумерках приехать домой. Я ещё не проехал требуемые для обкатки 2000 км, для которых рекомендуют ограничивать скорость, но я махнул на это рукой. Мы ведь не немцы, чтобы скрупулёзно выполнять все инструкции. Дорога была почти свободная от машин. Сейчас такое представить трудно. На половине дороги, по которой я еду, уложен новый асфальт. Я еду (по моему спидометру) в пределах 80 км/час, и вдруг мне на «хвост садится» потрёпанная «Волга». Так продолжается минут пятнадцать. Меня эта ситуация начинает раздражать, потому что я не понимаю происходящего. И вдруг машина резко меня обходит и так же резко тормозит впереди меня. С огромным трудом мне удаётся не столкнуться с автомобилем. Оказывается в машине один из трёх человек местный милиционер. Я ехал без номеров и, возможно, они решили, что я угнал мотоцикл. Проверили документы. Спросили, куда я так спешу. Объяснил, что очень хочется попасть в этот день в Н-Челны, а скорость у меня 70 км/час. Водитель «Волги» засмеялся и сказал, что на его спидометре временами было больше 90. Меня отпустили, не наказав и ничего не потребовав. Пришлось мне в этот день немного проехать в темноте. На этот раз моя попа обошлась без волдырей и глаза не пострадали. Сидение у тяжёлого мотоцикла значительно шире и мягче, чем у мотоцикла «Минск». И светотехника ночью позволяла ехать в очках. А дальше началась серьёзная модернизация мотоцикла. Он на длительный период стал не только средством передвижения, но и объектом для испытаний всевозможных технических решений. Мне оказалось мало творчества в УГК НТЦ. Зачастую накопленный опыт на заводе применялся на мотоцикле, но бывало и наоборот.