Опыт Юры немного помог, за первый день мы научились только поднимать из воды парус и несколько десятков секунд держаться на доске. На следующий день я больше двух часов болтался в воде, пытаясь понять закономерности этого замечательного вида передвижения на воде. Вита с берега уже спокойно смотреть на такое «перетягивание каната» – кто кого победит: доска меня или я доску, не могла. Она по мостику подошла ближе ко мне и стала уговаривать меня отдохнуть. Дежурный на платформе не выдержал и возмутился: «Женщина, не мешайте мужу заниматься мужским делом». На третий день мы уже могли продержаться на доске до ста метров и возвращаться к берегу. Как-то Славик уплыл в море на расстояние до трёхсот метров от берега, и там порыв ветра сбросил его с доски. Он многократно становился на доску, пытался поднять парус и снова оказывался в воде – явно устал. Вита всерьёз стала переживать, и собралась просить дежурного, чтобы он на катере спас её сына. Пришлось мне в ластах плыть к сыну и меняться с ним местами. Он к берегу потихоньку поплыл в ластах, а я, покорив парус, перемещался на доске. Понравился нам виндсёрфинг. Это полное растворение в природной стихии. Но, к сожалению, ни мне, ни Славке больше не удалось где-нибудь ещё походить на доске под парусом. В советское время была жизнь насыщенная другими интересами, занимающими всё время, а теперь бестолковая жизнь, когда уже не до виндсёрфинга.
«Слово винд – означает ветер, а сёрфинг – скольжение с волны или просто доска для катания на волнах, значит, «виндсёрфинг» – это доска с парусом.
Современный виндсёрфинг совсем не такой, каким привыкли его видеть большинство отдыхающих в субботний или воскресный день на реке или водохранилище, когда какой-нибудь дядька в трусах настойчиво пытается вытащить из воды тряпичный треугольный парус, несмотря на полное отсутствие ветра. При этом он непрерывно падает, веселя попивающих пиво пляжников на берегу, и обсуждающих его стремление научиться виндсёрфингу.
Виндсёрфинг – это определенное состояние души. Это прыжки на более чем 10 метров в высоту, двойные сальто (вместе с доской и парусом), бешеная скорость, резкие повороты, вращения в разных плоскостях или просто скольжение в легкий ветер.
Для того, чтобы научится кататься на виндсёрфинге, не нужно обладать сверх силой и тренироваться в спортзале прежде чем первый раз встать на доску. Виндсёрфинг – техничный вид спорта, он доступен в любом возрасте».
В том, что виндсёрфинг – это определенное состояние души трудно не согласиться, а вот где та граница, когда мастерство переходит в абсурд?
После пансионата у нас ещё оставалось десять дней отпуска, и мы решили на пару дней съездить к прозрачному морю в Крым. И обязательно въехать в Крым по Арабатской стрелке. Всё шло хорошо, пока мы не въехали на «землю обетованную» Арабатской стрелки. Понимая, что бензин для автотуристов в то время был дешевый, но в дефиците, мы заполнили бак и 20-литровую канистру. Этого вполне должно было хватить до обжитого южного берега Крыма. Подвела нас солончаково-песчанная дорога – так называемая «стиральная доска». Подобрать режим движения для трёхколёсного мотоцикла для снижения вибрации при движении было невозможно. На остановке через 40 км пути мы не обнаружили канистры с бензином. Крепления не выдержали такой тряски. Время шло к вечеру, и возвращаться мы не стали. Тем более что нам попались встречные «Жигули», водитель которых наверняка подобрал валяющуюся на дороге канистру. Решили отдохнуть следующий день на пустынном берегу Азовского моря, а потом попасть в Крым по основной дороге. Я ранее писал, что Азовское море в этих местах достаточно глубоководное, чтобы была хорошая прозрачность воды.
Ветер в этот вечер был такой силы, что нам с трудом удалось установить палатку. Зато утро нас утешило солнцем и штилем. И плавали, и ныряли, и загорали. Славик даже нанизал на трезубец маленькую рыбу. Я на дне поиграл с крупными креветками. Нашли рядом с палаткой черепаху, которая ничем не отличалась от черепах в Казахстане, но удивила своей сообразительностью. Мы пытались её чем-то кормить, и она не делала попыток от нас удрать. Но после нашего полуденного сна мы её обнаружили далеко на берегу моря и не стали больше трогать.
Наше стремление достичь Чёрного моря по асфальтированной дороге не увенчалось успехом. Очереди за бензином и теперь отсутствие канистры. Тем не менее, мы преодолели две трети пути полуострова. Мотоцикл не может соревноваться по скорости с легковыми машинами. Но в одном месте я решил обогнать тяжелогруженый «КАМАЗ» с полуприцепом. Дорога вполне позволяла сделать обгон. Между нашей полосой движения и встречной – широкое углубление, не позволяющее транспорту выехать на встречную полосу. Когда мы поравнялись с серединой полуприцепа, водитель «КАМАЗа» не захотел помочь нам, придвинувшись к правой обочине, а зачем-то стал смещаться к левой обочине, даже слегка въехав на неё. Мне пришлось сместиться полностью на обочину и начать плавное торможение, управляя мотоциклом в клубах пыли, не видя дороги. Я просто несколько секунд держал руль в прямом направлении, рискуя попасть под тележку полуприцепа или перевернуться на откосе ложбины. Нам повезло – сработала интуиция. И колесо полуприцепа только скользнуло о болт крепления колеса коляски мотоцикла. Мы даже испугаться не успели и осознали степень опасности, только остановившись на практически свободной дороге. Чем руководствовался водитель автомобиля – непонятно.