В воспитательной системе, созданной по заказу корпорации ЮКОС, причудливо соединились психологические разработки современной тоталитарной секты, минимализм английского скаутизма, идеологемы преданности режиму, характерные для фашистской Германии, и реквизит сталинской эпохи. Дети, прошедшие через лагеря ЮКОСа, не умеют петь, сочинять стихи и играть в КВН, они должны быть однолинейны, запрограммированы на однозначные действия, как в армии, они носят значки “Свободу Ходорковскому!”, молятся корпорации и словно заведенные повторяют слова основного лозунга, висящего над входом в лагерь: “Будет нефть — будут деньги!”
Основа лагерного воспитания — деловые игры в демократическое государство полувоенного образца. Есть парламент, правительство с несколькими министерствами и промышленность в виде нефтяной монополии. Больше ничего в государстве нет. Нет системной оппозиции. Нет свободы прессы с ее разноголосицей. Нет конкурентов с их экономической разведкой и враждебными действиями по слиянию и поглощению. Это упрощенное государство. Даже популярная детская игра в “мафию” или “монопольку” гораздо сложнее по набору механизмов, чем то, что предлагается освоить детям в “Новой цивилизации”. Строгая методичка “Корпорация Юниоров-2004”, по которой идет жизнь в лагере, описывает контуры игрового демократического государства:
“В игре моделируется деятельность нефтяной компании в Республике Юниоров. Главы регионов взаимодействуют с центральным регионом, где располагаются главные органы власти. Дочерние компании принадлежат центральной компании и управляются через 2 управляющие компании (Разведка и добыча, Переработка и сбыт)”.
Вот такое упрощенное сырьевое государство предлагается детям. Схема проста до чрезвычайности: Разведка и Добыча-Переработка-Сбыт. Запомнить нетрудно. Тем более, что основной контингент детей живет в корпоративных городах, в которых имеется только эта примитивная триада и еще испорченная экология и перспектива откинуть копыта, не дожив до пенсии.
Романтическому взору корреспондентов иностранных агентств, поголовно считающих, что ЮКОС — это опора демократии в России, открылась картина в традициях позднего совка. Благонравные дети в желтых каскетках с надписью “ЮКОС” и значками “Свободу Ходорковскому!” сначала показали гостям местную ВДНХ — дорожку, на которой выставлены плакаты с достижениями жителей игровых городов. Сделаны плакаты были скучно и кондово. Главный и основной плакат:
“Будет нефть — будут деньги!”.
А вот и все немудрящие лозунги, которые надо запомнить, чтобы войти в “Новую цивилизацию”. Дети поставленными голосами и от самого сердца орали их с трибуны.
“ЮКОС и мы — наша дружба нерушима!”
“ЮКОС — это учеба в лучших классах!”
“ЮКОС — это отдых, это дружба!”
“ЮКОС — это возможность стать студентом престижного ВУЗа!”
“ЮКОС — это 4 волшебные буквы!”
“Будет нефть — будут деньги!”
Дети, многие из которых учатся у себя дома в ЮКОС-классах, за короткое время в лагере уже хорошо обучены, отвечают на вопросы политкорректно: “Здесь очень хорошо”; “Нас учат”; “Мы играем”; “Нас хорошо кормят”.
Не знаю, кто назвал все, происходящее здесь, игрой в гражданское общество, но это не гражданское общество, а строго корпоративное, а сама игра — это жесточайшее зомбирование детей в инкубаторе на предмет дальнейшего использования по узкому профильному назначению”.
Мне совершенно очевидно, что главные разработки по проведению игр в империи Ходорковского взяты из разработок Школы Щедровицкого. Более того, его последователи применили методику игры к детям тоже задолго до юкосовцев (Р. Каменский, C. Краснов, В.Рябцев “Игры с детьми в форме ОДИ” в 1991 г.). Причём в той игре уже были группы “Бизнес”, “Власть”, “Семья”, “Своё дело”. Юкосовские культуртрегеры нигде ни словом не говорят о своем источнике прозрений. У Георгия Петровича организационно-деятельностые игры (ОДИ) носили характер широкой культурологической панорамы, где у взрослых людей снимали шоры и давали возможность посмотреть на мир через большое окно. Через игру уже состоявшиеся профессионалы начинали чувствовать, что у них как бы вырастают крылья (выражение самого Георгия Петровича), и они хотя бы в рамках игры могли находить (и находили!) нетривиальные решения любых своих профессиональных проблем. Вернувшись в мир, они видели, что этому решению препятствует сама советская экономическая и идеологическая реальность. Стало быть, даже у советских руководителей пробуждалась мысль, что эту реальность надо менять — именно отсюда шли истоки поддержки перестройки в высшем и среднем звене управления. Между прочим, самым сложным (психологически), по словам ГП, этапом ОДИ был как раз выход из нее. Этот выход был чем-то похож на поднятие водолаза с больших глубин: перепад давления приводил к кессонной болезни. А тут выход из игры в советскую реальность обрывал отросшие крылья и мог дать шок и даже суицид.