Это понимали современники, но потомки об этом уже забыли».
Из семинара Валентина Михайловича Фалина.
В 1986 году Л. М. Каганович соглашался встретиться со мной для того, чтобы поведать о решениях, принимавшихся с его участием в узком кругу у Сталина. Без отражения мотивов в каких-либо протоколах. Лазарь Моисеевич намекнул, что к нашему разговору мог бы, наверное, присоединиться В.М. Молотов. Я написал записку в Политбюро. Через полтора месяца звонит В. Болдин, заведующий общим отделом ЦК, и сообщает: «Ваше предложение рассмотрено. Признано нецелесообразным делом оживлять политические трупы». Вот так.
Тогда же я пытался уберечь для потомков обширную библиотеку Сталина. Во многих книгах, как знать, возможно, и в «Майн кампфе», имелись его пометки и комментарии на полях. К сожалению, библиотеку разбазарили. Теперь ее не соберешь. Утрачен шанс глубже разобраться с этой личностью – злодеем и гениальным политиком – понять, что, как и почему.
В юности я вычитал в воспоминаниях С. Ю. Витте следующую мысль: «Идею нельзя убить, но можно сделать так, чтобы она умерла». Я усвоил ее как критерий для оценки всего, что происходило в Советском Союзе, и остается таковым при анализе всего, что происходит сейчас. С какой программой большевики брали власть? Государству надлежит сдать узду в архив, ибо править собой народ должен сам. В первые месяцы советской власти все повсюду решалось по примеру новгородского вече. Выбирались профессора университетов, командиры от полков до армий и т.д. Локкарт в мемуарах, изданных, если не ошибаюсь, в 1934 году, отмечал: российская общественность приняла октябрьский переворот скорее с симпатией, и если ощущались какие-то тревоги, то по поводу криминальных элементов и анархистов. Все переменилось с началом гражданской войны, состоявшейся «не без нашей помощи». Иными словами, все пошло наперекосяк с замещением народовластия военным коммунизмом.
Военный коммунизм с его авторитарными атрибутами просуществовал в разных видах и подвидах с осени 1918 года до крушения Советского Союза. Он вытекал из логики противоборства, острия против острия. Логика войны не совмещается ни во времени, ни в пространстве с логикой мира. На короткий период пресс ослаб при новой экономической политике. Стоит вспомнить, что Ленин требовал тогда реорганизации всей системы государственной власти. Он полагал, что партия не должна напрямую управлять страной. Управлением должны заниматься эксперты, а партии надлежит влиять на государственные дела через свое представительство в Советах. Как сталось, мы с вами знаем на собственном опыте.
Короче говоря, не отвеченным остается вопрос: что за строй существовал в Советском Союзе? Когда меня вовлекли в команду Горбачева, я предложил сказать правду о том, от какого берега мы собирались отчалить, чтобы приблизиться к «социализму с человеческим лицом». Сказать правду не только о личности Сталина, но о сталинизме как идеологии и системе власти. Увы, отклика в руководстве мои усилия не встретили.
Никто не опровергнет, что на протяжении ХХ века Российская империя, потом Советская Россия и, наконец, постсоветская Россия не познали ни одного мирного часа. Подавляющее большинство государственных решений принималось под прицелом и давлением извне, часто в обстановке шантажа и прямых угроз».
О моих ближайших родственниках.
Расскажу немного о моих ближайших родственниках. Я уже выше написал кратко о судьбе двух братьев мамы. Две её сестры прожили всю жизнь в селе Константинополь. Дети, в основном, не уезжали за пределы Донецкой области.
Дети т. Фени: дочь Рая с мужем Лёней и сыновья Витя и Павел.
О мужьях тётушек я тоже ничего не знаю. Время было такое, что мужчины особенно рано уходили из жизни по разным причинам. Дети тёти Фени, Павел, Витя и Рая, иногда заглядывали к нам, бывая в Мариуполе. Но я был намного младше, и об их жизненном пути ничего не знаю. У тёти Маруси две дочери. Старшая Лина и младшая Люся.