Наше со Светой восхождение на ближайшую гору. А что за ней?
Третья ночь прошла в нервном напряжении. Похоже, это был последний день у людей, приехавших отдыхать по путёвкам. Гремела музыка в нескольких местах, создавая непонятную какофонию звуков. Слышались отрывки песен и просто воплей. Я постарался не волновать Свету, а сам не мог заснуть и даже положил рядом с собой металлический пруток. Неожиданно кто-то приоткрыл полог палатки и направил на нас луч фонарика. Оказалось, что это местный милиционер. Выяснил, что мы тут делаем, и объяснил опасность нашего пребывания здесь в палатке. Я ответил, что завтра нас здесь не будет. Он меня утешил тем, что спасать нас он не придёт. После него ещё несколько групп выпивших людей проходило мимо палатки, но мы их не интересовали. В сон я провалился только к рассвету.
Ранее, путешествуя в окрестностях Ялты, мы к вечеру заглянули на автовокзал и купили себе билеты на автобус до Жданова. Автовокзал расположен на северной окраине города и от него проложена асфальтированная дорога, круто уходящая серпантином вверх. Мы решили немного подняться по ней, чтобы найти удобное место для ночлега. И, действительно, после двух поворотов мы увидели большую поляну с высохшей травой и редким кустарником. Очень удобное место, чтобы провести в палатке одну ночь и даже приготовить себе горячее питание. Что находится за вершиной холма, меня почему-то не заинтересовало. А внизу сверкала огнями вечерняя Ялта, и действительно чёрное море на горизонте незаметно переходило в такое же тёмное небо. Маленький костёр, каша, чай и прекрасная панорама южного города. Мы уже ели кашу, когда увидели нескольких молодых ребят на другом конце поляны. Похоже, что поляна была одним из мест их времяпрепровождения. Они иногда поглядывали в нашу сторону, но, так и не подойдя к нам, ушли. Что-то меня насторожило, но я не сделал для себя никаких выводов. И, когда мы после Судака приехали вечером на Ялтинский автовокзал, я снова решил переночевать на понравившемся нам месте. В разгар сна кто-то снаружи стал дёргать палатку. Я, ещё плохо соображая, выполз из палатки и увидел троих молодых ребят (как позже выяснилось – всем троим было по 18 лет). Один из них стал говорить мне, что они из какого-то патруля, что здесь разбивать палатку нельзя и что-то ещё о каких-то «бабках». Я тогда ещё не знал, что это означает.
Сон стал проходить. Двое ребят, стоявших в стороне, стали приближаться ко мне с наспех подобранными сучьями в руках. Я понимал, что в случае серьёзного столкновения мне с тремя ребятами не справиться, и вдруг увидел внизу тускло освещённую светильниками бензозаправку, а на ней два автомобиля. Подсознание подсказало решение – я, оттолкнув ближайшего парня, побежал к этим автомобилям, забыв, что нахожусь в горах. Вот так с разбегу я и шагнул с подпорной стенки в пустоту, приземлившись четырьмя конечностями на асфальт. В очередной раз сработал инстинкт заложенный природой, который теперь, живя в городских условиях, дети быстро утрачивают. Вот только правая нога, принявшая первой удар, пострадала больше. Высота подпорной стенки всё-таки два моих роста.
Моё сознание восстановилось полностью. Я внизу и не могу самостоятельно передвигаться. Дочь наверху одна в палатке. Одна машина, заправившись, уехала. Я прыгаю босиком на одной ноге, периодически падая и что-то крича, чтобы привлечь внимание водителя второй машины, который оказался таксистом. Он откликнулся на мою просьбу подняться по дороге вверх к нашей стоянке. Похоже, водителям такси тоже начало доставаться от «шалостей» начавших перестраиваться великовозрастных ребят. Ребят мы не застали. Они убежали, прихватив с собой наши рюкзаки. Водитель отвёз нас в ближайшее отделение милиции с остатками нашего имущества, завёрнутого в палатку. Середина ночи и, тем не менее, дежурный милиционер отнёсся к нам с возможным человеческим участием. Он составил протокол и даже на дежурном «Уазике» свозил нас на место происшествия для уточнения деталей. А затем отправил нас с водителем в дежурную травматологию.
А в лечебном учреждении врач обошёлся со мной, как в сегодняшней полиции могут обращаться с бомжами, но тогда мы и слова такого не знали. Нужно отметить, что я тогда слегка напоминал бомжа. Когда я попробовал напомнить о его гуманной профессии, врач 50-ти лет совсем взорвался: «Научили вас коммунисты»… На мою ногу он даже не взглянул. Ему достаточно было рентгеновского снимка. Когда, через день, меня привезли с работником Ялтинского горкома партии на повторный осмотр для получения медицинского диагноза к этому же врачу, он был исключительно вежлив. Вот такие парадоксы или закономерности.