Н. И. Рыжков был сторонником плавного перехода экономики на рыночные отношения. Он настаивал на сохранении планового управления в той степени, которая гарантировала бы устойчивость функционирования экономики и страны в целом при реформировании. Но такой вполне здравый подход был тогда непопулярным, от него требовали немедленно перейти на рыночное саморегулирование.
Николай Иванович отказался возглавить Кабинет министров при Президенте СССР – новый орган управления с резко суженными функциями и полномочиями, и 14 января 1991 года вышел в отставку».
Мягко написано. Горбачёв и его ближайшие сподвижники сделали всё, чтобы сместить Н. И. Рыжкова. Причём, в лицо говорилось одно, а реально делалось совсем другое.
Я очень далёк от уровня Николая Ивановича. Но на моём уровне происходило что-то похожее. Привожу своё заявление в СТК:
Совету трудового коллектива НТЦ.
Копии: Директору НТЦ;
Парткому НТЦ.
Заявление
«17 февраля в Отделе специзмерений НТЦ состоялось общее собрание – впервые за время моей работы по инициативе снизу. Нужно отметить, что рабочие собрания (профсоюзными их давно не назовёшь) проводятся в отделе ежемесячно в каждом бюро, бригаде и один раз в квартал (почти регулярно) общие собрания. Последнее проходило в декабре 1988 года. На этом собрании были подведены итоги за четвёртый квартал и практически за год. Я в своём выступлении отметил все наши проблемы и возможные пути их решения. Но, к сожалению, собрание прошло практически при одном выступающем. Была лёгкая критика слесаря Р. К. Хафизова в адрес руководства и инженерного состава.
Поэтому желание части коллектива провести общее собрание было неожиданным, но в моём понимании положительным. Инженер Т. А. Хайман, организатор собрания, известила меня, что основной вопрос – это желание гласно обсудить наши первые шаги по оценке дополнительных работ отдела в денежном выражении и немного о работе в 1988 году. Но собрание вылилось в обсуждение отдельных действий начальника отдела, а если более чётко, то в суд с вынесением приговора и в голосовании за доверие к руководителю, с перенесением срока голосования на конец первого квартала.
Почему я обращаюсь в СТК? В правовом государстве, в том числе и на конкретном производстве не должно быть места стихии и анархии. Можно ввести систему периодической аттестации руководителей, на которой определять их пригодность к руководству. Можно, доказав вину, поставить вопрос о досрочной аттестации. В нашем случае, считаю неправомерным проведение собрания с шельмованием руководителя (доходя до оскорблений) определённой группой работников при пассивности других. Работать и ждать конца квартала, когда мне вынесут окончательный приговор?
Считаю, что СТК в наше сложное время коллективу необходим. И вопросы экономические, социальные, правовые должны в работе СТК стать основными. И чем быстрее, тем лучше. Вопрос о правах и определённой защищённости руководителя, его обязанностей, как показало собрание, требует срочного решения.
Я не настаиваю на разбирательстве, но участвовать в аналогичных собраниях у меня нет желания. Если СТК сочтёт эту проблему достаточно веской, я готов содействовать в её решении».
Начальник Отдела специзмерений _________ Г. К. Марача.
Не могу объяснить, чем руководствовалась Таня Хайман, организовывая это собрание. Но явно не личной неприязнью. За две недели до этого она меня уговорила оформить в профсоюзе путёвку в заводской профилакторий для лечения моей поломанной ноги. Она сама считала, что инженер из неё пока никакой. А вот активная жизненная позиция в ней была ярко выражена.
После собрания я, в отвратительном состоянии, поехал в профилакторий. Мысли крутились вхолостую вокруг произошедшего, лишая сна. Люди как будто поглупели от всех бессмысленных экспериментов, происходящих в стране. Следующий день был моим днём рождения (47 лет), и вот такой подарок от людей, которых я многие годы старался сделать профессионалами. Особенно меня огорчила позиция нейтралитета нескольких толковых инженеров, с которыми я начинал осваивать премудрости исследовательских измерений. В том числе и Володи Бушуева. Он через год и два месяца стал руководителем отдела, когда я, поняв всю бессмысленность пребывания на этом посту, написал заявление об отказе от руководства.
Ни мой непосредственный начальник Л. М. Аникин, ни начальник рангом выше В. М. Панфилов не изъявили желания со мной поговорить и подписали заявление, хотя понимали, что другие кандидаты на это место будут явно слабее. Наступило время раздрая в головах даже у умных людей. Кто-то постарался подольше продержаться на своей должности. Кто-то ринулся «смело» в рыночное море. Многие толковые инженеры пристроились работать в западных фирмах. Вот только счастливыми любой из этих выборов почти никого не сделал.