В НТЦ техническая жизнь тоже не остановилась. Наиболее активные инженеры, не ушедшие в свободное плавание по рыночному морю, старались реализовывать свои задумки как внутри НТЦ, так и вне его. С Володей Штейниковым и Сашей Меленьтьевым мы взялись модернизировать стенды для проверки топливной аппаратуры дизельных двигателей в нескольких автотранспортных предприятиях города. Для испытаний топливной аппаратуры разработанный и изготовленный датчик перемещения иглы форсунки по длительности работы значительно превосходил зарубежные аналоги, которыми мы пользовались до этого. Для станции испытания двигателей по особо важному заданию были сделаны 10 силоизмерительных датчиков для измерения крутящего момента двигателя. А по линии В. Бушуева в отделе было отремонтировано несколько десятков фирменных датчиков. Большая партия датчиков для измерения оборотов ротора турбокомпрессора была изготовлена по договору с руководством предприятия, изготавливающего турбокомпрессоры.
Почувствовав свои возможности, я стал в содружестве с испытателями пробовать свои силы в автоматизации стендов. Две работы мы выполнили с Р. Хафизовым. Отсутствие высокопрофессиональных разработчиков электроники компенсировалось полученными НТЦ многоканальными измерительными системами с обратной связью по управлению измеряемыми параметрами. Пиком моей деятельности в НТЦ стали разработки расходомеров. Один для измерения расхода топлива дизельного двигателя, а второй для измерения расхода сжиженного газа при различных режимах работы предпускового нагревателя. Всё было готово к первым испытаниям расходомера топлива, но нам помешал катастрофический пожар на заводе двигателей.
«14 апреля 1993 года случился пожар на заводе двигателей, охвативший в считанные минуты всё предприятие, который почти полностью уничтожил не только сам производственный корпус, но и сложнейшее технологическое оборудование. С первых же дней ликвидации последствий пожара работа шла в двух направлениях – восстановление мощностей по выпуску 100 тыс. двигателей и, параллельно, создание производства силовых агрегатов на основе новейшего технологического оборудования. В невиданно короткие сроки, благодаря поддержке правительства России и Татарстана, камазовцам удалось буквально из пепла вновь восстановить предприятие. Уже в декабре 1993 года завод двигателей выпустил первую продукцию после пожара».
Пожар на «Движках».
После пожара всем было не до экспериментов с расходомерами топлива. Все наши испытательные стенды тоже были уничтожены и мы, как и в семидесятых годах, остались с тремя боксами на РИЗе.
Некоторые размышления о пожаре. Трудно было себе представить, что такой пожар возможен, даже если бы его задумали диверсанты. Кого наказали, уже не помню. К счастью, обошлось без жертв. Страна уже была не советская, и за простое спасибо большинство организаций отказывалось работать на восстановлении завода. После начала работы первых производств началось длительное обсуждение необходимости страхования действующих производств. Наиболее активно этим вопросом занимался Н. И. Бех. О проведённой работе по исключении подобных пожаров в дальнейшем мы не слышали.
«Так, например, на КамАЗе должен был случиться большой пожар, чтобы руководство завода поняло необходимость страхования. Только после пожара КамАЗ застраховался в Ингосстрахе и зарубежных страховых компаниях, причем для приобретения многомиллионного полиса КамАЗ взял кредит у американцев».
Сумма кредита поражала воображение – 500 миллионов долларов. Учитывая те масштабы коррупции, о которых нам сейчас рассказывает пресса, не исключаю, что и на восстановлении завода и на срочном страховании кто-то хорошо «погрел руки». Какими мы были «отсталыми» в советское время с неразвитыми страховыми институтами. Но при такой беде (при социализме) завод восстановили бы, не обращаясь к американцам. При рыночных отношениях без таких нахлебников, как страховые компании, не обойтись. Вот, к примеру, ещё одна информация: