Бабушка Шура провожает Свету в Пермь.
Увеличение давления подачи топлива я решил подачей в топливный бак давления картерных газов, и это решение хорошо работало в пределах города. А при дальней поездке масло в картере двигателя нагрелось до более высокой температуры. Масло на нефтяной основе стало очень жидким и начало сочиться из всех негерметичностей картера. Через час езды мои кеды были полностью пропитаны маслом. Изменить в дороге ничего было нельзя. Так вся поездка и прошла с периодическим подливанием масла. Карбюратор «Оки» и другие причины не позволяли мотоциклу развивать его мощность, особенно при сверх загрузке на обратном пути. И поэтому максимальная скорость была в пределах 60 км/час. Время в пути (500км) составило 18 часов. Но мы доехали без посторонней помощи, и это было главным в нашей поездке. А расход топлива действительно снизился почти в два раза.
Немного ещё об одном моём усовершенствовании, из-за которого я сильно переволновался. Света готовилась к моему приезду. Она приготовила обед и даже нашла поблизости охраняемую стоянку. Это был кусок луга у водоёма, даже не везде огороженный. Меня по пути в Пермь почти непрерывно сопровождал дождь. Ночью тоже шёл дождь. Завожу утром двигатель, и он развивает очень большие обороты. Проверяю всё относящееся к такому явлению – всё в порядке. Ничего не могу понять и с большим трудом начинаю двигаться. Двигатель еле тянет незагруженный мотоцикл. Мысли вертятся только вокруг неожиданно возникшей проблемы – ведь вечером всё было нормально. Загружаемся, так и не выяснив причины такого явления. Прощаемся с подругами Светы и вперёд. В работе двигателя ничего не изменилось. Я понимаю, что если это не постороннее вмешательство, то это обогащённая смесь топлива с воздухом. Совсем недавно я заменил на мотоцикле примитивный фильтр воздуха, сконструированный ещё в довоенной Германии. Он состоял из круглой коробки с волосяной паклей, на дно которой наливалось масло. Примитивность этого фильтра, двух карбюраторов и многого другого объяснялась не плохим уровнем немецких конструкторов, а техническим заданием на проектирование. Мотоцикл был разработан для армии. А на войне долговечность и экономичность отходят на второй план. Там нужна простота и надёжность. Я заменил заводской фильтр на бумажный, используемый для фильтрации масла в камазовском двигателе. Вот бумага, за ночь, отсырев, набухла и стала плохо пропускать воздух. В результате переобогащённая смесь, которой хватало двигателю только для работы без нагрузки. Пока я ехал, всасывание влажного воздуха, слегка подсушенного теплом картера двигателя, поддерживало определённый баланс пропускной способности бумажного фильтра, и двигателю этого хватало. Появилась надежда, что при движении всё наладится (в этот день дождь на нас пролился только в Челнах) и действительно двигатель заработал нормально.
Пришлось в это время решать и проблемы наших стареющих родителей. Витины родители успели переехать в Н-Челны до развала СССР. Эта проблема полностью легла на Виту. Я помогал больше морально и физически. Жильё в Украине, даже в этот период, ценилось выше, чем в Челнах. Мы обменяли родительскую однокомнатную квартиру в Харькове на двухкомнатную в Челнах, без всяких доплат. Контейнер с имуществом тоже ушёл в Челны при Советском Союзе. Вита заканчивала в Харькове оформление документов и заказала контейнер. Я, будучи в командировке в Москве, тоже подъехал в Харьков, прихватив с собой ещё и Славку. Считаю, что у родителей Виты получилась хорошая старость, несмотря на общее умопомешательство в стране. И в этом тоже основная заслуга Виты. Виктор Савельевич умер в 2000-м году в день космонавтики, в возрасте 90 лет. А Мария Хрисанфовна в 2006-м году в возрасте 93-х лет. Все эти годы Вита была при родителях, да и как можно по-другому поступать нормальным людям.
Последние две зимы в своей жизни моя мама тоже прожила в Н-Челнах. Это зимы 1990-1991-1992-го годов. «Город Жданов был в 1989 году переименован в г. Мариуполь». Ещё не началась в Украине та разруха, которая будет после 1992-го года после обретения независимости. Я в те годы приехал в свой родной город зимой и меня особенно поразили редко ходившие трамваи. Они были почти без стёкол и с ободранными сидениями, а некоторые совсем без сидений. Мама на мои уговоры согласилась, и я дважды ездил за ней в Мариуполь. Я уже ранее немного рассказал, как мы с приключениями ехали в Челны, и с какой гордостью она рассказывала в вагоне поезда о своих детях и внуках. Когда мы вошли в квартиру, то первые слова Виты были: «Как же я за вами соскучилась». Мы хорошо прожили зиму, и я робко надеялся, что мама останется жить с нами дальше. Но в марте она попросила меня присесть и сказала, что нам нужно ехать в Мариуполь. Я только смог убедить её отложить отъезд до середины апреля, когда полностью растают наледи на тротуарах. Поездка получилась хорошей. В Москве на вокзале бабушка имела возможность пообщаться с внуком. А в Мариуполе мама сразу окунулась в атмосферу независимой Украины с деградацией по всем направлениям. Холодно в квартире, в магазинах очереди за самыми необходимыми продуктами и общим озлоблением людей. Аза с Лёней помогали маме, чем могли, но она старалась сама изредка ходить в магазин. Седьмого июня этого же 1992 года мамы не стало. Раньше, чем могли бы, стали уходить из жизни много людей, и это продолжается и сегодня.