Когда я на обратном пути вошёл в здание Курского вокзала, то не сразу понял, что происходит. С двух сторон, плечом к плечу стояло огромное количество людей, стремящихся что-то продать. Как в фильмах о времени гражданской войны. Вот только продающие были достаточно хорошо одеты. Это был результат шоковой терапии, которую озвучил Гайдар, элементом которой стала ничем не ограниченная торговля.
В начале 90-х годов (потом их назовут «лихими») до голода дело не дошло. Стали привычными эксперименты с сокращением рабочей недели, отпуска с оплатой в 2/3 оклада. Практиковались длительные задержки зарплаты или выплата её части. Благодаря моим приработкам и относительно скромным потребностям, мы пережили этот период без потрясений, а ближе к концу 90-х годов даже появились некоторые сбережения. Мы, учитывая наш возраст, решили, что пора сменить мотоцикл на автомобиль. Купить новый автомобиль ещё было проблематично. Их продолжали распределять по очереди. Моя очередь была ещё далеко, так как я не хотел добиваться, чтобы меня рассматривали в профсоюзе с учётом строительного стажа. Неожиданно на КамАЗ, по непонятной акции, поступила большая партия «Жигулей». В это время на ВАЗе производство открыто контролировалось преступной группировкой, да ещё там отметился будущий олигарх Березовский. Нам автомобиль не достался, а кредит в банке мы получили. Банкиры в то время ещё не перестроились. В договоре были оговорены конкретные суммы для оплаты через определённые промежутки времени без учёта инфляции, которая стала быстро расти. В результате деньги по кредиту нам практически были подарены.
Автомобиль мы купили в двухтысячном году вне всякой очереди и даже без кредита. Рынок стал насыщаться автомобилями иностранного производства в ущерб собственному автомобилестроению. Можно было бы порадоваться этому увеличению автомобилей, но то, как развивается автомобилестроение во всём мире, заставляет задуматься – автомобиль для человека или наоборот. А Россия и в этой области, перейдя на отвёрточную сборку иностранных автомобилей, теряет свои позиции промышленной страны.
Новые реалии заставляли задумываться о сути происходящего в стране. Вначале я пытался находить в изменениях что-то хорошее. У В. М. Панфилова родилась идея создать инициативную группу, которая наработала бы предложения по внутреннему хозрасчёту в службе дорожных испытаний по автомобилю. Возглавил группу работник экономического подразделения НТЦ Чукомин. Аникин предложил мне войти в эту группу. Это был 1989 год. Запомнился он тем, что мы активно осудили Ельцина из-за его пьянства в США. «В конце 1989 года Ельцин ездил с выступлениями по Соединённым Штатам Америки. В советских газетах появились перепечатки из зарубежных газет о том, что Ельцин выступал в нетрезвом виде, а по нашему телевидению показали его плохо скоординированные движения».
Заседания наши продлились недолго. Слишком сложной была задача, поставленная перед нами, к тому же не решаемая, в принципе, для одного подразделения НТЦ.
1992-1994 годы. Идёт ускоренная приватизация в России. «Это процесс передачи государственного имущества Российской Федерации (ранее РСФСР) в частную собственность, который осуществлялся в России с начала 1990-х годов (после распада СССР). Приватизацию обычно связывают с именами Е. Т. Гайдара и А. Б. Чубайса, занимавшими в то время ключевые позиции в правительстве. В результате приватизации значительная часть государственного имущества России перешла в частную собственность».
Люди, получив приватизационные чеки, с огромным энтузиазмом старались вложить их в наиболее выгодные фонды и предприятия, чтобы в будущем получать хорошие дивиденды. На этом этапе мне было понятно, что это – грандиозная афера, а вокруг почти всеобщее умопомешательство. «Анатолий Чубайс позднее говорил, что приватизация была проведена с единственной целью: не допустить прихода коммунистов к власти».