1. считали, что он сын кулака и не заслуживает доверия коммунистов (в военном билете была отметка - тылоополченец);
2. национальность - грек.
Их семья была не бедной, но и не кулацкой. В хозяйстве трудились все члены семьи. Отец говорил, что только при сборке урожая иногда приходилось нанимать одного-двух работников. Моя мама, Юлия Ивановна Калмыкова - чистая гречанка с русской фамилией родилась в этом же селе, но в бедной семье. Сталин с недоверием относился к грекам до войны и ещё хуже после войны. Отец чувствовал приближение репрессий и вместе с матерью в 1934 году фактически сбежал на Урал. Они остановились в г. Нижний Тагил, где их никто не знал. Он успел получить среднее педагогическое образование ещё в Артемовске, мама закончила только два курса. Вместе они стали преподавать математику в одной и той же школе. Отец через год стал директором школы. Его очень любили и ученики, и учителя.
Вскоре его избрали депутатом Городского Совета, он получил статус неприкосновенности. В первый раз, когда за ним пришли, мандат депутата помог. Но во второй раз (это было в конце 1937 года) мандат не помог. Его обвинили в том, что он польский шпион (по паспорту грек), который должен был убить первого секретаря горкома партии. Его не пытали, но следователь, выводя во двор под дулом пистолета, грозился расстрелять при попытке к бегству. Он не подписался под обвинением. Через полгода его отпустили, ему повезло, репрессии пошли на убыль к середине 1938 года. В конце 1941-го он всё же был призван в армию и направлен в артиллерийское училище в г. Свердловск (ныне Екатеринбург). После окончания все должны были быть отправлены в Сталинград. Последнее построение перед отправкой, его вызывает командир и говорит: «Вы остаётесь в тылу». «Тылоополченец» в этот раз спас ему жизнь. Вряд ли он вернулся бы живым... Через полгода тяжёлых работ его вновь направили в Н-Тагил для работы по специальности. Его назначают директором самой трудной (по дисциплине) школы военного времени. Он быстро навел порядок и сделал школу лучшей в городе».
Все трое детей дяди Климентия закончили прекрасные вузы страны и в дальнейшем занимались творческой работой.
Из письма Арнольда: «Я тебе посылаю свой очерк «Памяти учителя» для того, чтобы ты имел представление о моей студенческой жизни, о профессии физика-теоретика, педагога, профессора».
Вступление из очерка моего двоюродного брата А. К. Мороча
«Памяти учителя»:
«Вот уже более четверти века на моем рабочем столе, под стеклом, большой фотопортрет. Правильный овал, глубокий проницательный взгляд чуть прищуренных глаз, плотно сомкнутые улыбающиеся губы, такой знакомый нос с тремя глубокими поперечными складками у основания, пышная копна вьющихся седых волос - очень удачный снимок дорогого Учителя, маститого профессора Казанского университета, члена - корреспондента АН СССР, всемирно известного ученого, создавшего казанскую научную школу физиков, Семена Александровича Альтшулера».
Сестра Арнольда Элеонора, инженер-химик, занималась разработкой проектов предприятий химической промышленности, а затем осуществляла контроль в местах строительства, выезжая в командировки. Вторая сестра Арида и сейчас живёт в Н-Тагиле и возглавляет отделение КПРФ города. Вот такие судьбы у детей, родители которых подвергались в разной степени репрессиям.
На фото Элеонора и Слава Ильины. Их провожают Киня и тётя Маруся. Рядом брат Лоры Арнольд.
Некоторые мои размышления о репрессированных народах. Если на фронте боец дезертировал или, струсив, не шёл в атаку, это часто кончалось расстрелом, и даже без суда. А как быть с народом, который организовал воинские подразделения, воевавшие на стороне противника? И эти войска поддерживало большинство населения. Думаю, что товарищ Сталин проявил верх гуманизма и здравого смысла и практически спас эти народы. Я в данном случае пишу о крымских татарах и чеченцах. Да и переселение немцев Поволжья большинству из них спасло жизнь. Их почти не призывали в действующую армию. Также как и в случае с моим дядей Климентием.
И немного о жизни младшего брата моего отца – дяди Коли. Когда мои родители образовали семью, дяде Коле было 12 лет, и подростковый период его жизни прошёл в семье моего отца. Им, конечно, помогала бабушка Вера. Даже я слышал его слова благодарности моей маме за заботу о нём.